Пробуждение

Первая о Божене, – Божена в этот момент густо залилась краской. – Вторая: «Какой я могучий полубог». А мог бы думать о деле, и тогда, может быть, какая-то искра Божья в тебе и зажглась бы. Женщина рождает великие чувства в сердце мужа, и он способен, неся в своем сердце любовь женщины, добиться любой цели. Даже сверх своих возможностей. Но обладание женщиной не может быть целью. Это только средство – подбросить дров в пламя твоей души.

«Прав Дедята. Как меня распирает от гордости, самодовольный осел! По сути, еще ничего не сделал, но щеки раздуваю так, что Дедята вынужден меня успокаивать», – закружились дальше мысли Максима.

– Да не убивайся, сыне. Когда любимая женщина рядом, мужи и не в таких павлинов превращаются. Завтра ты будешь обладать гораздо большими возможностями. Не возомни себя Богом. Тебе доступны силы, но недоступно разумение. Думай! Учись! – бросил старец последний лозунг и повернулся набок, дав понять, что разговор окончен.

«Что же еще-то может быть? – недоумевал Максим. – Двигать горы? Осушать моря? Остановить вращение Земли? Продырявить Луну выстрелом из пальца? Да, прав Дедята.

Одна мысль глупее другой. Спесивый фанфарон», – расстроенный своим нелицеприятным отражением в зеркале, подумал Максим и понуро сел на рогожу.

– Глебушка, не люблю, когда ты понурый. Ты всегда такой веселый, жизнелюбивый, озорной, – приободрила Максима Божена, прижав его к себе, и после долгого молчания, повисшего над вечерним Днепром, произнесла: – Женись на мне, Глеб. Сколько еще как дети малые ходить будем?

Максим погрустнел еще больше: «Рано или поздно я вернусь в свое время, а на ее вопрос придется ответить Глебу.

Божена, скорее всего, не заметит подмены. И в ее жизни сложится все хорошо. А вот что буду делать я без нее? Смогу ли справиться с ее отсутствием в своей жизни? А что, у меня, можно подумать, есть выбор? Дедята говорит, что я могу уйти в любой момент. Тем более что дома, в Москве, беременная Ариша. Все не так в этой жизни… Все не так».

Максим сидел грустным, оставив ее вопрос без ответа.

Глаза Божены налились тоской, и она обиженно отошла на другой край ладьи. Максим видел, что она плачет. Но как он мог ее утешить?

– Любимая, давай об этом поговорим, когда закончатся наши злоключения. Я просто боюсь сглазить. Тем паче раньше осени свадьбу мы сыграть не сможем, – слукавил Максим и ласково прижал Божену к себе. Она просветлела и податливо отдалась в его объятия.

Наступило утро. Максим задумчиво смотрел в туманную даль реки.