Пробуждение

Я наотрез отказался надевать пионерский значок на грудь, высказавшись на тот счет, что Ленин – душегуб и что его разрушенный болезнью мозг, генерировавший такие же болезненные идеи, обескровил Россию на многие десятилетия. Таким людям место в аду, куда, собственно, он и попал. Сказал я это на торжественной линейке перед всем классом. Вот это был скандал! Классный руководитель, Елизавета Алексеевна, не могла не отреагировать. Ведь это был удар по государственной идеологии. Вызвали родителей. И я не знаю, какие доводы пришлось приводить моему отцу для того, чтобы убедить директора не давать ход делу дальше, в органы государственной безопасности.

Ведь научить ребенка ТАКОМУ могли только взрослые.

А это антисоветчина! Грозили даже отчислением из школы.

Но только грозили, так как других оснований не было: успеваемость у меня была лучшая на параллели, да и по состоянию здоровья отклонений никаких. Тут либо давать делу ход, либо тихо замять произошедший эксцесс, предварительно сделав внушение мне и моим родителям.

Одним словом, директор нас пожалел, тем самым взяв на себя ответственность.

Отец потом дотошно меня расспрашивал, откуда я взял этот бред, и кто меня этому научил. Я с испугом и изумлением смотрел на него. Когда взрослого человека спросят, откуда он знает, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца, он опешит. Ведь это очевидно! Такое же состояние было и у меня. А что, вы этого не знаете?!

– Сынок, даже если бы это было и так, не надо всем об этом говорить, если не хочешь увидеть своего отца за решеткой.

Ведь твое мнение, кем бы оно ни было внушено, не разделяет никто!

– Нет ничего тайного, которое не станет явным, папа! Пока не разделяет!

Посмотрев пристально мне в глаза, отец обмяк. Видя в моих глазах непоколебимую решимость, он понял, что откуда-то я знаю то, что ему неведомо.

– Я боюсь за нас, сынок. Думай, что хочешь, парень ты у меня толковый, но держи язык за зубами.

– Хорошо, папа.

Надо сказать, что мой положительный ответ лишь ненадолго успокоил отца.

Ведь подобные перлы стали сыпать из меня, как из чернокожего рэп. Уже на следующей неделе, когда отец с дядей Сашей строили тепличку, я посоветовал поставить ребра жесткости иначе. Мужики оторвались от работы и посмотрели на меня, как на гоблина из «Властелина колец». Затем был день рождения мамы. И такое стечение народа как будто еще больше подстегнуло мое неведомое «я», которое не было мною.