Война

Он продолжает кривить губы, будто я оскорбила его чувства.

– A hafa neu a nuhue inu io upuho eu ha ia a fu nuhueu a fu Ihe, – замечает Всадник, и мне кажется, его тон и даже язык, на котором он говорит, становятся мягче, нежнее.

Я могу дать тебе гораздо больше, чем Смерть.

– Мне ничего от тебя не нужно, – заявляю я.

Уголок рта Всадника приподнимается в улыбке. Не могу понять, насмешливой или веселой.

– Ua i fu ua nuou peu e fuhio.

И все же ты это получишь.

Он окидывает меня взглядом.

– Huununu ia lupu, upu.

Приведи себя в порядок, жена. Сегодня ты не умрешь.

Он швыряет кинжал к моим ногам – тонкое лезвие вонзается в землю – и уходит.

Когда Война покидает поляну, все вокруг кажутся растерянными.

Я прихожу в себя первой. Опустившись на колени, хватаюсь за рукоять брошенного Войной кинжала, выдергиваю его из земли. В руках Всадника он напоминал булавку, но в моей ладони кажется массивным. Очень большим. Обернувшись, наставляю клинок на собравшихся вокруг людей.

Пора убираться отсюда.

Крепче сжимая оружие, я решительно покидаю поляну, прокладывая путь сквозь толпу. В любой момент ожидаю нападения, но никто даже не пытается остановить меня. Я не успеваю уйти далеко, какая-то женщина хватает меня за локоть.

– Сюда, – говорит она, тянет за собой в лабиринт палаток. Это миниатюрная женщина с седеющими волосами, загорелой кожей и оливково-зелеными глазами. Смотрю на нее сверху вниз:

– Что вы делаете?

– Провожаю тебя к новому дому, – отвечает она, не сбавляя шага.

– Я не собираюсь здесь оставаться.

– Знаешь, – вздыхает она, – большинство из тех, кого я здесь встречала, отвечали так же. Я устала говорить жестокую правду.

– И какую же? – спрашиваю, пробираясь следом за ней среди палаток.

– Любого, кто уйдет, ждет смерть.

Тамара ведет меня к запыленной палатке, как две капли похожей на остальные.

– Вот мы и на месте, – сообщает Тамара, кивая на нее. – Вот твой новый дом… погоди.

Та кивает в ответ, а Тамара снова поворачивается ко мне:

– Теперь ты будешь тут жить.

– Я ведь уже сказала, что не собираюсь здесь оставаться.

– Ну все, все, – отмахивается она от меня. – У тебя был трудный день. Завтра будет лучше.

Я вовремя прикусываю язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Не стоит рассказывать о моих планах.