Песнь экстаза

Дверца закрывается, и с дальнего конца стола к нам скользит бутылка вина. В следующее мгновение открывается шкафчик с посудой, и из него медленно выплывают два бокала. Четыре предмета опускаются на стол перед Торговцем, и он наливает нам выпить.

– Мне нужно, чтобы ты выведала информацию у нескольких моих подданных.

Он подталкивает ко мне бокал с шипучим сидром. Я смотрю на напиток с опаской, но делаю небольшой глоток.

– А почему ты сам не можешь их допросить? – растерянно спрашиваю я.

Он качает головой, глядя куда-то мимо меня.

– Я могу, но лишь до определенного предела. А если перейти черту… они умрут.

– Умрут?

Господи, да о чем он говорит?

– Как и ты, я могу подчинять других своей воле. Но между твоими и моими способностями есть существенное различие.

Между нашими способностями есть множество различий. Дес, например, не светится всякий раз, когда использует их, и не пытается поиметь объект, как это делает живущая во мне сирена, похотливая сучка.

– Твои чары не дают жертве возможности отказаться от выполнения приказа, – продолжает он. – Когда тебе нужно, чтобы человек заговорил, он говорит. Если тебе понадобится, чтобы человек станцевал на улице нагишом, он это сделает. Только так и никак иначе.

Торговец покачивает в руке бокал с вином.

– А что касается моей магии, – продолжает он, – то существо, по отношению к которому я ее применяю, способно выбирать. Он или она в состоянии отказаться выполнить приказ – но это равносильно смерти.

Вот как. Не знала этого…

– Но в конце концов ты заставляешь говорить всех, – замечаю я.

Прежде чем ответить, Торговец делает большой глоток вина.

– Большинство разумных существ хотят жить.

Я некоторое время обдумываю сказанное.

– Значит, твои подданные отказываются выдавать тебе секреты, предпочитая умирать?

Он кивает, пристально рассматривая свой бокал.

Ничего себе. Даже представить не могу, что за тайна в этом мире может быть дороже жизни.

– В твоем плане есть изъян, – говорю я. – Я не могу очаровать фей и эльфов.

Торговец поднимает голову и смотрит на меня.

– Я не прошу тебя очаровывать фей.

Это сбивает меня с толку.

– Тогда чего же ты просишь?

Его глаза, сверкающие в свете луны, загадочны, как всегда.