Песнь экстаза

 – Всякий раз, когда Эли нет в городе, плохие парни принимаются за старое. – Она разворачивается к двери, бросает на меня прощальный взгляд и уходит.

Я некоторое время сижу, бессмысленно глядя на досье, потом открываю папку и начинаю читать.

В заказе нет ничего из ряда вон выходящего. Мне не придется ни особенно напрягаться, ни быть жестокой. Ничего такого, что заставило бы меня взяться за бутылку «Джонни Уокера», которую я держу на всякий случай в ящике рабочего стола. Но через какое-то время меня охватывает непреодолимое желание открыть ящик и все-таки налить себе виски.

В этом мире слишком много плохих людей.

Я непроизвольно начинаю постукивать по столу кончиками пальцев, и взгляд останавливается на браслете из ониксовых бусин в несколько рядов, поблескивающем на левой руке. Мне кажется, что каменные шарики не преломляют свет, а поглощают его.

Слишком много плохих людей, и слишком много такого, о чем следовало бы поскорее забыть.

Ровно в восемь вечера я вхожу в модный ресторан; в зале царит полумрак, на столиках, предназначенных для двоих, мерцают свечи.

Судя по всему, «Фламенко» – то самое место, куда богатые люди приводят своих возлюбленных.

Я следую за официантом в отдельный кабинет, и мои каблуки негромко постукивают по деревянному полу.

Двадцать кусков. Чертова куча денег. Но я делаю это не ради вознаграждения. Нет, правда в том, что я знаток разного рода зависимостей, и эта – моя любимая.

Официант открывает передо мной дверь, и я вхожу внутрь.

За большим столом оживленно переговаривается группа людей.

Дверь за мной закрывается с негромким щелчком, голоса затихают, и все смотрят на меня. Я стою на месте, не делая попыток приблизиться к столу. Взгляд останавливается на Микки Фьюге, лысеющем мужичке лет пятидесяти. Это мой объект.

Моя кожа начинает светиться, когда я позволяю живущей во мне сирене «всплыть на поверхность».

– Все вон.

Мой голос звучит мелодично, словно пение чудесного потустороннего создания. Он зачаровывает.

Гости стремительно поднимаются из-за стола; взгляды у всех остекленевшие, как у зомби.

В этом мое могущество, прекрасное и ужасное, могущество сирены. Способность заставлять людей по доброй воле – а также против воли – делать то, что я пожелаю, и верить в то, во что я приказываю верить.

Чары. Вообще-то, применение чар незаконно. Но мне, как вы понимаете, глубоко наплевать.

– Вечер прошел чудесно, – обращаюсь я к людям, которые проходят мимо меня.