Песнь экстаза

Мне кажется, он не против, чтобы я уговорила его остаться.

Но как его уговорить? В последний раз, когда я пыталась очаровать Торговца, это лишь разозлило его. Мне кажется, что логикой его не убедишь, а кроме того, никакой логики в моем предложении нет. Напротив – мое желание провести с ним вечер граничит с безумием.

Что я сделала тогда, в ту кровавую ночь, когда уговорила его прийти мне на помощь?

Я вспоминаю и чувствую прилив энтузиазма.

– Торговец, – начинаю я и делаю шаг к нему. Он стоит у стены и разглядывает постер с надписью «Сохраняй спокойствие и продолжай читать».

Клянусь, он вздрогнул всем телом, услышав эти слова. Он смотрит на мою руку, которая лежит на его обнаженном предплечье, покрытом татуировками.

В ту ночь, в ночь убийства, Торговца убедили не столько мои слова, сколько прикосновение.

Встречая взгляд серебристых глаз, я на мгновение улавливаю в них какое-то коварное, хитрое выражение.

– Ты искушаешь судьбу, маленькая сирена.

Он проводит кончиками пальцев по моей руке.

– Одна ночь, – говорит он.

Я киваю.

– Только одна ночь.

Наши дни

Подойдя к обрыву на границе моего участка, Торговец останавливается, но меня не отпускает. Далеко внизу, у подножия сорокафутового утеса, темнеет океан.

Он расправляет крылья, и при виде их у меня снова вырывается восхищенный возглас. Размах его крыльев кажется мне невероятным – почти двадцать футов – и, если не считать серебристого цвета, они очень напоминают крылья гигантской летучей мыши.

Наши взгляды встречаются, и я вдруг понимаю, что он собирается сделать.

– Дес, нет…

И снова эта его коварная усмешка.

– Держись крепче, Калли.

Я закусываю зубами нижнюю губу, чтобы сдержать вопль, когда он прыгает с утеса. Секунду мы парим в свободном падении, и мне кажется, что содержимое моего желудка подступает к горлу. Торговец ловит ветер, и восходящий поток воздуха уносит нас к небу.

Я крепче обнимаю его за шею и прячу лицо у него на груди. Лишь две пары рук, мои и Торговца, удерживают меня от падения в бездну.

Влажные волосы хлещут меня по лицу; на такой высоте они стали холодными, как сосульки.

– Пропустишь замечательный вид, херувимчик, – кричит он мне в ухо, стараясь перекричать вой ветра.

– Меня сейчас стошнит, – со стоном отвечаю я. Не уверена, что Торговец слышит меня.