Песнь экстаза

 – Я уже совершеннолетняя.

Это правда: в сверхъестественном мире мы становимся совершеннолетними в шестнадцать лет. Такой закон был принят еще в древности, и с тех пор никто не удосужился его изменить.

В данный момент это меня вполне устраивает.

Торговец некоторое время смотрит на мою руку с таким видом, будто к нему прикоснулись впервые в жизни, и я чувствую мимолетный укол совести. Нехорошо манипулировать чужой волей.

Но что поделать, настали отчаянные времена.

Улыбка исчезает с губ Торговца, брови сходятся на переносице, лицо становится суровым.

Он резко отдергивает руку.

– Как ты смеешь лезть ко мне со своими жалкими чарами? – Его громоподобный голос заполняет комнату, и я отступаю.

Похоже, идея действительно была неудачной.

– На тебя это не действует? – лепечу я. Неужели хоть кто-то в сверхъестественном мире способен воспротивиться приказу сирены?

Торговец снова шагает ко мне, его подбитые гвоздями ботинки зловеще стучат по полу. Он в ярости, это видно.

Он наклоняется ко мне так близко, что прядь его белых волос касается моей щеки.

– Хочешь спустить свою жизнь в унитаз, заключив со мной сделку? – Он улыбается уголком рта, и в его глазах вспыхивает искорка интереса. – Отлично, я согласен.

Наши дни

– Должен сказать, во сне ты выглядишь так себе.

Я перекатываюсь на постели и протираю глаза. Убрав руку, вижу Торговца – он стоит рядом с кроватью, скрестив руки на груди и склонив голову набок. Он изучает меня, словно экзотическую птицу в зоопарке; в каком-то смысле, так оно и есть.

– Что ты здесь делаешь? – бормочу я сонно.

– Возможно, ты не в курсе, но уже вечер. Я пришел за своей платой. – Услышав тон, которым Торговец произносит слово «плата», я чувствую, как по коже бегут мурашки. Комнату освещают лишь серебристые лучи луны, проникающие в окно у него за спиной.

Я издаю страдальческий стон. Я проспала целый день. Отключилась после телефонного разговора с Эли…

Торговец щелкает пальцами, и одеяло соскальзывает с меня.

– Дес, что ты?..

Он цыкает на меня.

– В этой пижаме ты тоже смотришься не очень, херувимчик. А я-то надеялся, что за столько лет ты научилась подбирать себе что-то более… подходящее.

Подавляя зевок, я поднимаюсь с постели.

– Какая разница, на что ты надеялся, – бормочу я и прохожу мимо, не глядя на него. Вчера появление Деса разбудило в моей душе полузабытую давнюю боль, но сегодня я чувствую лишь раздражение.