Ангелы жатвы

Выходя из машины, я почувствовала, как покалывает кожу от тревожного предчувствия. Бросила взгляд через плечо. Виднелись лишь ряды автомобилей.

Я снова переключила внимание на больницу, гадая, куда меня занесет на этот раз – в ожоговое отделение или в онкологию? Как обычно, на смену чувству вины пришло возбуждение. Чью жизнь мне удастся сегодня спасти?

Так случилось, что ноги привели меня в отделение интенсивной терапии новорожденных, где взволнованно суетились несколько медсестер.

Значит, сегодня будет маленький комочек радости. К счастью, родителей поблизости не оказалось. Ненавижу отказывать, но пока можно было не переживать на этот счет.

Я выбирала пациентов исходя из их потребностей, а не под давлением умоляющих родителей, а потому и наживала себе врагов, даже когда спасала жизни.

– Ангела, – с облегчением выдохнула медсестра.

Услышав мое имя, все повернулись к двери.

– Ангела! – послышались возгласы. Люди видели меня по телевизору; меня узнавали в лицо, а не только по золотистому комбинезону.

– Ты пришла… помочь? – спросила одна из сестер.

Я кивнула.

– Кто из ваших пациентов больше всего в этом нуждается?

– Маленький Брэндон, вон там. – Медсестра подвела меня к младенцу.

Работая с недоношенными детьми, я заметила, что самые тяжелые осложнения бывают у мальчиков. Странно, что в этом возрасте представители мужского пола, по определению сильного, оказываются более уязвимыми, чем их сверстницы.

Медсестра не сказала мне, что не так с малышом – они никогда не говорили.

Я тщательно вымыла руки, следуя правилам больницы. Сердце забилось сильнее от предвкушения того, что сегодня я спасу не только свою жизнь.

Медсестры снова подвели меня к Брэндону и приоткрыли инкубатор, чтобы я смогла прикоснуться к младенцу.

Малыш выглядел очень хрупким. Опустив руку, я провела пальцем по его мягкой щечке и потянулась к крошечному кулачку.

Когда личико сморщилось, и он заплакал, я убрала руку и отступила.

Какими бы ни были медицинские проблемы маленького Брэндона, они ушли.

Было почти десять вечера, когда я подъехала к штаб-квартире ДСД – или Особняку Сумасбродов, названному так потому, что все мы были с приветом. Из одной комнаты доносились оглушительные звуки музыки, из другой – крики и смех.