Следы на камнях

В самом густонаселенном городе на планете… как там – Шанхай, Нью-Йорк, Манила… ежегодно пропадает…

– Да какая разница! Манила… У нас пропащего народу тоже хватает.

– Так вот. Живут на квадратном километре миллионы, по улицам ходят сотни тысяч, а по сторонам смотрят единицы. Тебя среди бела дня схватят, по мозгам, и в мешок, а никто и не заметит. Прямо здесь, на Васильевском. Спорим?

– Не. Не надо… верю. Но тогда я должен для кого-то достаточно крутого, чтоб вот так – по мозгам, в мешок – представлять интерес.

А я – простой небогатый чувак, иду себе…

– А простой небогатый чувак разве не может сам, по прихоти или дурости, взять да и сбежать куда-нибудь… Через поле, через лес, и под старый пень залез?[1 - С.Маршак «Сказка об умном мышонке» (искаж)]

– Может, конечно… но…

– А встретить одноклассника, поспорить на бутылку водки и спрыгнуть с моста в полночь в полнолуние?

– Ну, эт ты загнула! Бутылку… скажи еще – пива. Маловато будет!

– Тогда на ящик?

– Уже ближе. Но я имею в виду – просто иду себе, никого не трогаю…

– И вдруг – хвать!

– Ой!.

.

Глава первая

24 августа 2020 Санкт-Петербург

Старинные липы, высаженные, наверное, еще при царизме и напрочь закрывшие небо над Извозным переулком, а заодно таким же древним зданием, где полсотни лет размещалась прокуратура да с некоторых пор и следственный комитет, давным-давно следовало спилить. Ну, пусть не все, а через одну, особенно вот эти, со двора… или хотя бы хорошенько обрезать, на худой конец.

Такие мысли посещали младшего советника юстиции каждый раз на подходе к месту службы, до недавнего времени вполне приемлемой, можно сказать любимой, а теперь опостылевшей.

Да, лучше всего выкорчевать, распилить на чурки, поколоть на дрова, убрать к чертям с глаз долой, чтоб ни листочка, ни веточки, ни духу их июльского, кому-то кажущегося медовым, а ему, как и многим коллегам, за долгие годы проевшего мозги от кончика носа до самых печенок. Убрать, убрать! А то ведь ни припарковаться толком, ни разъехаться, и птицы… Эта летучая мерзость мало что непрерывно гадила на головы прохожих, госслужащих и стоящие во дворе машины, так еще столь же беспрестанно орала.

Птичий сонм, вольготно расположившись на раскидистых ветвях, оглашал окрестности многоголосыми воплями – свистом, щебетом и карканьем – вне зависимости от сезона, умеряясь лишь особо морозными зимами. Преобладала в пернатой популяции, разумеется, городская шпана – воробьи.