Продолжение не следует

Обнаружили несколько щелей, тут же их законопатили…

Наутро невозмутимый Титыч, бормоча под нос:

– Змяя… Гадзюка… Адкуль тут гадзюка?.. Вужака, вось хто! Гэта ж просты вуж… Нiкога ен не зъесть, не ужалiть… – принес откуда-то в корзине троих приличных размеров ежей, приподнял доску и запустил колючих змееловов под пол.

Кое-кто выразил сомнение, дескать, вряд ли ежи станут охотиться по указке педагога. Юра, ставший после ночного эпизода главным авторитетом, внес разъяснение. Неоднократно проявленный в борьбе с ползучими агрессорами топорно-перочинный героизм, несомненно, давал гулене право считаться экспертом по вопросам змееборства.

– Ежи – это как бы наши северные мангусты. Они подлых гадов душат просто для удовольствия, из спортивного интереса…

Койки немедленно переместили, подозрительный угол под окошком оставался свободным вплоть до отъезда. И рябой Петя, восприняв такое положение дел как должное признание его певческого таланта, с тех пор упражнялся в вокале совершенно беспрепятственно.

После ужасающего визита Гекла вместе с Васей поселились в штабном вагончике, прямо в «красном уголке» и целую неделю создавали неудобства всем отрядным влюбленным. Не видать бы любителям ночных утех больше счастья, да помогло несчастье в лице явившейся ранним воскресным утром как снег на голову инспекции зонального штаба ССО. В довершение бед – с участием районной санэпидстанции.

У приезжих комиссаров, числом трех, во главе с очень серьезной дамой из райкома комсомола, едва припадок не случился, когда они узрели на почетной койке встрепанного Василия, а под ней – радостно тявкающую незнакомым дядям и тетям Геклуню… Выражения тогда прозвучали крайне серьезные, нашим вожакам сулили выговоры и прочие неприятности.

Мне до сих пор интересно, а как бы они себя повели, окажись Васькина фамилия, предположим, Шмырев. Или Заслонов?

Грустным было расставание, и два с лишним года я не видел четвероногую проказницу. Следующая встреча случилась замечательным погожим сентябрьским вечерком, когда я с одной знакомой чинно прогуливался по главной улице вблизи от альма-матер.

Знакомая училась в нашем же институте, курсом младше, и я имел на тот вечерок вполне определенные виды. Девичьи мозги были уже запудрены, душу приятно согревало умеренно принятое легкое вино, а сердце – предвкушение дальнейшего.

Мы приближались к цели, в данном случае – родной общаге… На мне сияли великолепные белые джинсы, недавно приобретенные в братской Болгарии.