Продолжение не следует

Вдоль стен прямым углом – садовые скамейки, и еще одна-две ставились, образуя треугольник либо квадрат, в зависимости от числа участников посиделок. Кое-кто приносил себе табурет или, как я, колоду.

За все два месяца коллективных усилий наполнить урну «бычками» так и не удалось. То есть не такие уж заядлые были курцы. Но, конечно, там не только покуривали, в основном – беседовали о том о сем, травили анекдоты, разные байки. Общались, одним словом. Как перед, так и после каждой трапезы. Разнообразие тем не знало границ.

Засиживались обычно до отбоя, по распорядку назначенного на десять вечера, а то и до полной темноты.

В тот вечер речь почему-то зашла о гадах. Пресмыкающихся. Ползучих. Конкретнее – о змеях… То одно, то другое, и довольно вялый поначалу разговор вдруг парадоксальным образом оживился посредством появления на сцене трупа одного из героев темы. К курильщикам присоединился крепыш-боксер Юра и приволок за хвост мертвую змею. Гадюку, если судить по раскраске и отсутствию желтых пятен на головке.

Довольно крупную, без малого метровой длины и почти в руку толщиной.

– Где взял? – поинтересовался самый старший среди нас, третьекурсник Вася.

– Да на канале, – Юра положил бренное тело в центр «сцены», рядом с трубой, – Бульдозерист монтировкой грохнул, мне подарил.

– И на кой черт она тебе сдалась?

– Браслеты сделаю себе и малышу, Славке еще. Всего и надо – кожу снять, высушить, и готово…

– А ты уверен, она точно мертвая?.. – и Василий, периодически прикуривая новую цигарку, на редкость тоскливо-заунывно поведал леденящую душу историю.

Он, оказывается, по деду с бабкой происходит с Алтая, как Шукшин. Там, в горах и предгорьях, натуральное змеиное царство, плотность гадской популяции просто неимоверная – достигает нескольких тысяч на квадратный километр. Местные охотники и земледельцы в летние дни и особенно ночи даже ходят, не переставляя ноги в обязательных кирзовых сапогах, а как бы волоча их, дабы не давить змеюк, а вроде разгребать… А те, мерзавки, зная высоту сапога, так эволюционировали, что выучились при наступании на хвост прыгать ровно на полметра в высоту, кусая беспечных аборигенов повыше голенища, в колено или бедро.

И такой укус для обидчика, понятное дело, безусловно смертелен. Опытные охотники-алтайцы надевают на ноги повыше обувки защитные кожаные манжеты, вроде латных поножей. Страхуются от внезапной ядовитой напасти.

Тамошняя фауна разительно отличается от нашей, равнинной.