Похищенная синьора

Беллина отскребала и эти плиты, и полы в доме собственноручно, ползая на коленках, но вековая грязь, проникшая в выбоины и неровности, не поддавалась. Хозяйке Беллины шел шестнадцатый год – возраст расцветающей женственности. У нее были темные лучистые глаза, смуглая безупречная кожа и блестящие черные волосы, волнами спускавшиеся на грудь.

– Я… – начала Беллина, и голос ее дрогнул. «Как глупо, что я не придумала оправдания», – мелькнула мысль.

Но Лиза не дала ей закончить.

– У меня есть новость! – воскликнула она и, вприпрыжку подбежав к Беллине, схватила ее за руки. Глаза девушки блестели, лицо сияло, словно ее переполняла безудержная радость. – Я замуж выхожу!

– Замуж?! – повторила Беллина. – Уже?

– Представляешь?! Сваты только что ушли. Ты все пропустила! Где ты была?

Показался отец Лизы, Антонмария Герардини, – долговязый, худой, гладко выбритый человек преклонных лет. Он подошел к девушкам с улыбкой и обнял Лизу за плечи:

– Я и не чаял столь счастливой судьбы для дочери.

– Теперь ты должна мне рассказать все-все подробности, polpetta[20 - Букв.: тефтелька (ит.). Ласковое обращение к детям в итальянском языке.], – тоже просияла Беллина, словно радость Лизы передалась и ей. Она сжала в ответ руки девушки. – Кто он?

– Франческо дель Джокондо! – воскликнула Лиза.

– Джокондо… – повторила Беллина. Фамилия показалась ей знакомой.

– Из Шелковой гильдии, – защебетала Лиза.

– Он из тех самых Джокондо, что занимаются торговлей шелками и шерстью, – пояснил синьор Герардини, отводя прядку волос с лица дочери.

Поставщики Медичи, вспомнила Беллина, и, без сомнения, их сторонники.

– У Франческо есть крошечный сын, – добавила Лиза. – Бартоломео. Мать малютки прибрал Господь.

Как будто только вчера Беллина впервые взглянула в темные глаза новорожденной Лизы под наполненными эхо сумрачными сводами баптистерия. А теперь Лиза замуж выходит… Беллина заставила себя улыбнуться:

– Тогда я желаю тебе счастливой жизни в новом доме, polpetta.