Похищенная синьора

А если Кики думает, что настоящая еда у них на семейном столе появляется благодаря ее скудному заработку в кабаре, а не жалованью, которое приносит старшая дочь, ну что ж…

Девушка вздохнула, почувствовав привычно нарастающий стыд за Кики, но, снова взглянув на костлявую фигурку, которая скрючилась на краешке банкетки, устало поняла, что сейчас способна испытывать к ней только жалость. Она пододвинулась к матери, убрала с ее лица пряди седеющих волос и поцеловала в веснушчатый влажный лоб.

– Мне пора, Кики. Я пообещала, что вернусь в музей на рассвете. Марсель должен был ехать со мной, а теперь я не знаю, что сказать коллегам. – Анна встала и шагнула было к выходу, но мать худой рукой удержала ее за запястье.

Когда Кики взглянула в лицо дочери снизу вверх, ее голубые глаза были лучезарны и ясны. Таких ясных глаз Анна не видела у нее уже несколько месяцев.

– Анна, – сказала Кики, и девушка вздрогнула. – ? la prochaine![15 - До скорой встречи! (фр.

)]

Анне почему-то подумалось, что она говорит так всем своим уходящим клиентам – немцам и прочим.

– Не разыскивай брата, детка. В этот раз не нужно. – Она легонько пожала руку Анны. – Отпусти его. Ты всю жизнь гоняешься за этим мальчишкой. Пора тебе позаботиться о себе самой.

* * *

Анна, промчавшись по саду Тюильри, вбежала на открытый двор Лувра в последнюю минуту – колонна была готова к отправлению. Шофер забросил ее скромный чемоданчик – пара смен одежды, предметы первой необходимости – на пассажирское сиденье грузовичка с рекламой ремонтной мастерской для швейных машинок на бортах и махнул рукой:

– Забирайтесь!

Анна медлила.

Она смотрела на охранников в униформе, стоявших во дворе Лувра, вглядывалась в их лица и гнала от себя знакомое с детства чувство, будто она ищет и не может найти брата, который опять от нее улизнул. Но в этот раз все было по-другому. Марсель исчез. Действительно исчез. У нее за спиной зарокотал мотор, и Анна неохотно взгромоздилась на потертое пассажирское сиденье, мысленно выругав брата.

– Спасибо, – сказала она сидевшему за баранкой молодому человеку, мысленно отметив крепкие предплечья, темные кудри и правильные, изящные черты его лица.

– Вовремя вы успели, – отозвался он, просияв мимолетной улыбкой, и полез поправлять боковое зеркало, в котором отразилась длинная вереница машин.

– Да, – кивнула Анна, утонув в сиденье.