Сумрачная дама

Почему их колонна шла к каким-то старым зданиям, когда в подвалах были люди, нуждающиеся в их помощи? Он смотрел на руины Ахена. Внезапно винтовка в его руках показалась ему тонной булыжника.

Они верили, что могут быть героями. Они все думали, что воюют за что-то важное: за свободу и справедливость, за освобождение невинных, за мирную жизнь, в которой их детям никогда не придется сталкиваться с такими же ужасами.

Но с каждым проходящим днем на пути через море, а потом и через Европу, Доминик начал сомневаться, что от него вообще есть хоть какой-то толк.

Какой толк в искусстве, кому есть дело до его мнения? И то, и другое ему казалось незначительным. Он прикусил язык, призвал разум помалкивать, уставился стеклянными глазами на брезентовый борт машины и так и ехал дальше в мрачном молчании.

Джози рядом с ним что-то яростно стенографировала. Как бы он ни искал обрывки бумаги и ни мечтал о них, сейчас он подумал, что даже если бы Джози вырвала для него из блокнота чистый лист, он точно не смог бы найти в себе силы что-то написать или нарисовать.

Не сейчас.

18

Чечилия

Милан, Италия

Сентябрь 1490

Из постели Людовико иль Моро Чечилия наблюдала за стаей ласточек, выписывающих неистовые круги за окном. Простыни оставались влажными в напоминание о нескольких часах неги, проведенных ими здесь после полуденной трапезы.

Людовико встал и обернул простыню вокруг талии. Взял себе гранат из плошки на столе. Слуга на кухне заранее сделал надрезы по бокам этого красного плода, чтобы его было проще и быстрее чистить.

Чечилия могла только гадать, как и где им удавалось доставать такую роскошь, как гранаты, когда для них еще даже не сезон.

– Гости должны скоро вернуться с охоты, – сказал он, выглядывая в окно. – Надеюсь, ты приготовила им что-то развлекательное на вечер.

Чечилия кивнула. Она приучила себя не говорить, если только Людовико не задаст ей прямой вопрос, и могла догадываться, что это привело к желаемому результату. В последние несколько недель Людовико засыпал ее подарками.

Прекрасное новое бархатное платье с позолоченным декольте. Нитка бус из черного оникса, такая длинная, что она могла дважды обернуть ее вокруг шеи.

– Новый сонет мастера Бернардо, – сказал он.

– Да. – Чечилия облокотилась на руку. – Но я думала, вы не любите арфу.

Он обернулся, один уголок его губ приподнялся в усмешке.

– Кто тебе такое сказал?

Она встретилась с ним взглядом.

– Не помню.