Школа богатырей. Пропавшие герои

– Я тоже скучала… Какая я дура, что не пришла раньше…

– А я говорил, что дура!.. – свистнуло через замочную скважину. – Спорят со мной!

Они одновременно повернулись в сторону двери и одинокого властно рявкнули:

– Брысь!

А потом отрок и девица просто сидели на лежаке, он держал её за руку, а она прижалась к нему плечом. Синие и рыжеватые глаза глядели на тихое пламя свечей, на губах ребят играли улыбки.

И не было больше преемницы главы тайной службы, не было оступившегося тягателя. Отныне им это было не важно.

– Варя, – проговорил Любим, и девушка обернулась к нему. – Теперь я понимаю Несмеяну. То, ради чего я пытаюсь вернуть мою силу, требует от неё избавиться от своей. Иначе они не смогут быть вместе с Клопом. Мы просто обязаны им помочь!

Варвара улыбнулась и тесней прижалась к нему. Он обнял её одной рукой. Девичья голова склонилась на плечо отрока. Он прижался щекой к её тёмно-рыжим волосам. На душе сделалось очень тепло и отчего-то тревожно.

Наверное потому, что перводемон вернулся в подлунный мир, и скоро ни один человек здесь не сможет чувствовать себя в безопасности…

Сказ 6 – История Потерянного Града

Фролу было плохо.

Поначалу это была обыкновенная тревожность, с которой такой опытный человек, как урядник князя московского, легко справлялся. Потом появился страх. Он подступал волнами, порой в самый неожиданный момент.

– Болт! Я больше не могу! Верни мне ка-амень! – кричал Фрол. – Пусть меня швырнут в эту пропасть, но по крайне мере не будет этой бо-оли!..

– Ты всерьёз думаешь, что имея под рукой такой славный инструмент мучать тебя, они не воспользуются им? – невозмутимо отвечал воронёный. – К тому же я отдал камень писарям. Обращайся с этим к Харитону.

Глаза воронёного богатыря прищурились, в уголках появились морщинки. Он улыбался. Этот чёртов дурак улыбается, отказывая ему!

– Зачем я не согласился отдать им Любима! Зачем! – взвыл Фрол и попытался выдрать себе глаза скрюченными пальцами.

Болт не позволил ему. После того случая его держали привязанным к постели. Боль набегала волнами. Она то становилась ноющей и зудящей, то обострялась до предела, и урядник не знал, что для него лучше.