Сердце ведьмы

Для обычной суеты во Французском квартале было еще слишком рано, но пройдет немного времени, и асфальт начнут царапать стулья кафе и ресторанов, а повара будут обсуждать ежедневное меню со своими шефами.

Поскольку Аднан терпеть не мог автобусы и вообще любой общественный транспорт, мы прошли почти две мили до улицы Дофина пешком. Возможно, потеря времени из-за этого окажется нам очень кстати. Может быть, разрушительница проклятий уже проснулась, и я не окажусь тем, кто ее разбудил. Хотя я с трудом мог представить ее спящей.

Она может быть какой угодно фурией, главное, чтобы освободила меня от заклятия.

Однако шансы на то, что она мне поможет, очень невелики. Она даже не поинтересовалась, какого рода на мне заклятие. Могло быть и хуже, и в случае катастрофы мне оставалось бы жить всего несколько часов. Что это за человек, что за ведьма, чей бизнес заключается в помощи другим и у которой нет ни унции сочувствия?

К сожалению, чтобы продолжить действовать, сначала придется найти ответ на этот вопрос.

Мы добрались до здания с облупившейся краской цвета пламенного заката. Аднан скептически уставился на заросший палисадник, а затем внимательно осмотрел чугунную ограду, на которую я едва обратил внимание во время своего последнего визита.

– Интересно, – пробормотал Аднан, потирая бороду.

– Зачем ей вообще это делать? – я посмотрел через его плечо на фасад и вверх, на дымоход, из которого прямо в наступающую дневную жару клубился непрекращающийся дым. Уже сейчас я чувствовал зной, который в течение следующих нескольких часов еще усилится.

– Защита, старый друг, защита. —

Он поднял плечи, отвернулся и еще раз помахал мне на ходу:

– Успеха, и не обделайся, когда она на тебя взглянет.

Я не стал его задерживать. Аднан всегда делал непостижимые вещи и никогда не объяснял их. И на самом деле я был очень рад, что переживу предстоящее безобразие без него в качестве свидетеля.

Еще раз глубоко вздохнув, я двинулся по узкой гравийной дорожке к входной двери. Это глупо, но я уже почти боялся снова столкнуться с ведой, ее недружелюбие произвело неизгладимое впечатление в самом прямом смысле этого слова.