Корона тьмы. Сумеречные боги

– Спасибо!

Кивнув, Зейлан вернулась к кровати и тяжело упала на матрас, словно последние минуты лишили ее всех сил.

– Вопрос только в том, как действовать теперь.

Хороший вопрос. Вряд ли им удастся пробраться во дворец и призвать Олдрена к ответу. Кроме того, в замке они никому не могли доверять. Сейчас Кирану сложно было оценить, кто еще оставался на его стороне, а кто нет. Тем более что этот предатель, видимо, был очень хитер и ловок. Когда он занял место Олдрена? Сколько секретов Киран, сам того не ведая, слепо доверил ему? При этой мысли принцу стало совсем не по себе.

Горе и тоска по старому другу охватила все существо Кирана. Когда в последний раз он разговаривал с настоящим Олдреном? Когда это… это нечто заняло его место? До того как принц пообещал ему трон или после? Киран не

знал.

– Нам нужна помощь, – сказал Киран, когда пришел к выводу, что ничего не может понять.

– А кто нам поможет? – спросила Зейлан. – Во дворец мы вернуться не можем – оставаться здесь тоже не можем.

С каждым следующим днем мы подвергаем Сибил и Райленда все большей и большей опасности.

– Ты волнуешься за них, – поразился Киран, ведь не так давно Зейлан с удовольствием пырнула любого из фейри своим ножом.

– Они спасли жизнь нам обоим. Мы обязаны их защитить, и, думаю, ты согласишься со мной в том, что мы и так достаточно долго пользовались их гостеприимством.

– Значит, остается только одно место, куда мы можем пойти, и это место – Стена, – заключил Киран.

Зейлан кивнула, словно с самого начала так и планировала.

– А что насчет Олдрена?

– Это подождет, – ответил Киран, хотя мысль о том, чтобы временно оставить Олдрена одного, ему не нравилась.

Чтобы спланировать следующие шаги, вначале следовало обезопасить себя.

– Возможно, Хранители помогут нам выяснить что-нибудь о твоем даре.

– И когда мы уезжаем?

Киран слегка приподнял свою трость:

– Как только я перестану нуждаться в этой штуковине.

Глава 8 – Ларкин

– Аскана —

Ларкин, зажмурившись, сделал последний глубокий вдох и шагнул на борт корабля.

Стоял мягкий весенний вечер. Легкая зыбь на море лишь слегка покачивала судно, но даже этих плавных подъемов и спусков было достаточно, чтобы вызвать у Ларкина тошноту. Он крепко сжал губы, стараясь подавить рвоту. С каждым днем мужчине становилось все труднее переносить морскую болезнь, но признавать эту свою слабость он отказывался.

Он был бессмертным Хранителем.