Корона Тьмы. Рождение магии

Если вы, к моему удовольствию, выполните его, то я дам вам все, чего вы хотите. Золото. Таланты. Власть. Еду.

Последнее слово, казалось, таяло на языке незнакомца. Оделл понятия не имел, как чужак это сделал или как он управлял эльвами, но это не могло быть совпадением. В разрушении склада был виноват именно этот фейри! Он посеял хаос! Колени Оделла подкосились, но он, несмотря на это, сделал шаг вперед, так, что кончик его кинжала коснулся мантии Неблагого.

– И что мешает мне покончить с твоей жизнью прямо сейчас?

Незнакомец взглянул на клинок, приближающийся к его сердцу, и тут же над их головами раздался взмах крыльев.

Вторая эльва приземлилась на крышу хижины. На ее крыльях не было перьев. Между телом чудовища и двумя костяными отростками, которые должны были быть руками, натянулась тонкая кожистая перепонка. Тем не менее тварь не выглядела хрупкой. Эльва вонзила когти в древесину, и она раскололась под ними.

В сознании Оделла промелькнули кровавые образы и картины разложения, и когда мгновение спустя полукровка снова взглянул на незнакомца, то увидел легкую улыбку на губах чужака.

Она не была дружелюбной и была похожа скорее на оскал.

– Ты можешь попытаться убить меня, – сказал неизвестный таким же ледяным тоном, как поверхность замерзшего озера. – Но тогда тебе не жить.

Часть I

Глава 1 – Элрой

– Амарун –

Элрой убьет этого ублюдка. Он разрежет его сверху донизу, а затем… будет завистливо смотреть, как раны снова затягиваются.

Бессмертный мешок дерьма.

И ведь он сам во всем виноват. Ему не следовало так слепо доверять принцессе и ее Хранителю. Разве годы, проведенные в открытом море с пиратами, ворами, обманщиками и мошенниками, ничему не научили его? Элрой никогда не стал бы первым выкладывать товар на стол, и все же он с охотой переправил этих двоих в Мелидриан, не проверив их слова. Почему он предположил, что Фрейя и Ларкин были честнее, чем свора, с которой он имел дело? Все люди одинаковы.

Руки Элроя крепко ухватились за деревянные бортики ванны; он выпрямился. Густая коричневая масса колыхалась, что делало зловоние еще более невыносимым, и струилась по его телу жирными потеками. Пират сморщил нос, снова и снова проклиная собственную глупость. Перспектива обрести бессмертие сделала его неосторожным и жадным. Тогда, в таверне Асканы, мужчина поверил Ларкину, надеясь, что наконец-то обретет секрет вечной жизни.