Капсельваль

Вот только сложно же он поддается.

Шарлотта бросила на свою собеседницу испепеляющий взгляд.

– Не нашлось еще на этой земле ни одного мужчины, который сможет долго сопротивляться моим желаниям!

«Ах. Вот значит, как! А ведь вы не менее горделивы, чем ваши жертвы. Так как же в таком случае стоит наказать вас?» – размышляла Эдуарда о попытке Шарлотты усмирить непокорного ей герцога, который, в отличие от других подпавших под ее влияние мужчин, посмеял сопротивляться непревзойденной во всех отношениях баронессе.

– А вот и запоздавшие виконт де Мелён и граф Рено де Мортен!

Тем временем громогласно объявил Филипп, прервав разговор двух женщин и обратив внимание Эдуарды на появившихся мужчин.

– Прошу вас простить нас, ваше сиятельство! Задержались на конюшне, проверяли лошадей.

Поклонившись Филиппу, граф и виконт прошли чуть вперед, ожидая дальнейших распоряжений герцога.

Стоило Эдуарде внимательнее разглядеть графа Рено, как она тут же прониклась к нему симпатией: обладатель полной фигуры, больших смеющихся серых глаз, добродушной улыбки и детских ямочек на щеках, он олицетворял доброту и открытость.

– Вы, а также егерь отправитесь вместе со мной, а все остальные последуют за нами, – приказал герцог.

– Герцог, а какие указания будут к нам?

Игривый тон Шарлотты заставил Эдуарду нахмурить брови.

Филипп улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов, да так соблазнительно, что Эдуарда могла поклясться, что в эту минуту все присутствующие женщины готовы были на него наброситься, сотрясаемые приступом безудержного желания.

– Милая Шарлотта! Для Вас у меня есть только одно задание. Всегда оставайтесь такой же обворожительной, как сейчас.

– О, Филипп! Для вас я всегда буду именно такой!

От досады и возмущения Эдуарда до крови прикусила нижнюю губу, почувствовав при этом в большей степени боль душевную, нежели физическую.

– Ваше сиятельство, а кто будет сопровождать нас – нерешительно подала голос Жанна, подпираемая локтем Сюзанной Вандель. Ее попытка обратить внимание герцога на себя выглядела жалкой и лишенной утонченности, присущей Шарлотте.