Капсельваль

Она подготовила свой лучший наряд, когда- то подаренный ей цыганкой, и стала приводить себя в порядок. Более – менее удовлетворившись своим отражением в зеркале, девушка присела у окна, наблюдая за светом факелов в руках лакеев, расхаживающих возле дома и охраняющих экипажи своих господ. В этот момент она представила себя знатной дамой в красивом вечернем платье, прибывшей на одном из таких роскошных экипажей. И тогда, подумала она, у нее непременно было бы больше шансов очаровать незнакомца и быть избавленной от всеобщих насмешек.

– Эдуарда! Эдуарда! Проснись!

Девушка медленно открыла глаза и увидела склоненную над ней голову Сары. Сонно потянувшись, Эдуарда спросила:

– Нас зовут на ужин?

– Нет.

Говоря это, цыганка вздохнула с облегчением. Ей меньше всего на свете хотелось оказаться за одним столом с гостями, в особенности с герцогом. У нее появился еще один день отсрочки. Однако, к удивлению Сары, реакция Эдуарды, напротив, была отнюдь не радостной. Девушка была огорчена и разочарована.

– О, милая! Тебе хотелось попасть на ужин?

Девушка колебалась лишь мгновение, но затем призналась. Хоть и не до конца.

– Да. Мне хотелось разок почувствовать, как это – находиться среди дворян, а возможно, почувствовать себя одной из них.

С губ цыганки готово было сорваться признание, но она вовремя взяла себя в руки.

– Ты лучше всех этих заносчивых дворян! Это они должны мечтать оказаться с тобой за одним столом! В тебе столько достоинство и благородства, которыми они не обладает в своем прославленном развратом, роскошью и интригами дворе!

Эдуарда улыбнулась.

– Твоя любовь затуманивает твой разум – сквозь слезы проговорила девушка.

– О нет! Моя любовь открывает мне разум! Запомни: прославленные именами предков, их положением и богатством, они так мало знают о славе, чести, благородства, истинного рыцарства! Они не проявляли доблести на полях сражений, не защищали мечом честь дома, честь женщин, детей! Что знают они, кроме того, чтобы почивать на лаврах отцов? Вот кто они, вся эта знать, что собралась сегодня под одной с нами крышей.

– Ты права.