Капсельваль

Этакий горделивый сноб-улыбнулся Эдуард.

Жерар с интересом взглянул на архиепископа. Он так редко улыбался, что казалось, с этой мимолетной улыбкой в комнату проник луч света.

– Вы были очень дружны? – осторожно спросил аббат.

– О да! Все шестеро.

– Шестеро? А кто же был шестым?

Эдуард замялся.

– Тот, кто стал впоследствии нашим врагом

– Ах, это был Паск….

– Да – прервал Жерара архиепископ.

– Как продвигаются наши дела? – тяжелой поступью Эдуард добрался до кресла и сев в него, развернулся к молодому аббату, ожидая ответа.

Аббат молчал, не зная, как преподнести ему новость, которая могла вызвать сильные эмоции. Учитывая сердечные боли, преследовавшие архиепископа в последнее время, это могло его убить.

– Она жива… – выдохнул аббат и стал напряженно ожидать реакции Эдуарда.

Архиепископ вздрогнул и закрыл глаза.

– Они не оставят ее в покое. Возможно, ее лучше навсегда скрыть от их власти, отправив туда, где ее никогда не смогут найти. Тогда она будет счастлива – каждое слово давалось Эдуарду с огромным трудом, и Жерар понимал причину этой печали.

– Графиня считает, что ей пора открыть правду, и хочет, чтобы она прибыла в поместье. Она имеет право знать и выбрать свой путь.

– Нам с тобой прекрасно известно, что у графини нет выбора. Тем более сейчас, когда на кону… – Эдуард пытался подобрать слова, не решаясь произнести вслух известную им двоим правду.

– Жизнь девочки – закончил свою мысль мужчина.

– Да, вы правы, но они хотят, чтобы она заняла свое место – вздохнул Жерар.

– А как думаешь ты? – неожиданно спросил его архиепископ, прямо глядя ему в глаза

Аббат замешкался.

– Я не имею право решать. Однако если она не займет свое место, начнется война.

– Она уже давно началась – горько заметил Эдуард.

– Да, но война начнется внутри братства, и это нас разрушит.

Жерар задумался, а затем добавил.

– Есть еще кое-что…

Аббат покопался в кармане и извлек оттуда аккуратно сложенную бумажку. Под взглядом архиепископа он развернул ее и стал медленно читать на окситанском языке:

– «Вальтер не дремлет.

Конь сгорит.

Паук отравит.

Змей ужалит!»

Подняв глаза на Эдуарда, Жерар вздрогнул.