Наследник

Невелик труд – изредка стремя поддержать, выдрать из мешка с сеном меткие стрелы да вернуть их в колчан наследника, за чем иным сбегать… Да мало ли! Зато всегда на глазах, всегда при деле, а со временем – и рядом с троном.

– Благодарствую.

Мимолетно прикоснувшись к одному из ножей и обозначив тем самым, что подношение принято, Дмитрий кое-что вспомнил. Кое-что, о чем он давно уже подумывал, выгадывая удобный момент. Как раз вроде нынешнего! Уверенным движением руки забрав с пояса постельничего сторожа боевой нож (из-за чего тот едва заметно дернулся), он подошел к Салтыкову.

Весьма разочарованный неподдельным равнодушием, с коим приняли его дар (между прочим, не только красивый, но еще и очень дорогой!), оружничий едва заметно насторожился, одновременно сделав немного вопросительное лицо.

– Нет ли у тебя похожего, но лучше?

Осторожно приняв небольшой клинок с едва заметно потертой рукоятью, придворный недолго повертел его в руках, одновременно пытаясь понять, что именно от него желают услышать.

– Как не быть! Есть с золотым узорочьем на ножнах, с драгоценными каменьями на рукояти…

– Не то. Просто хороший нож.

– Найдется и такой, Димитрий Иванович.

Забрав клинок и неожиданно ловко перехватив его за лезвие, царевич отвел руку назад – и подоспевший дворцовый страж тут же бережно забрал свое оружие. А девятилетний мальчик немного наклонил голову, спокойно разглядывая взрослого и изрядно умудренного жизнью боярина, помолчал, а затем слегка отстраненно произнес:

– Я помню, как ты присягал мне на верность.

Салтыков поперхнулся воздухом, впадая в кратковременный ступор. Действительно, такая присяга имела место – восемь лет назад, когда Иоанн Васильевич тяжко занедужил. Так тяжко, что никто уже и не верил, что он оправится и встанет со смертного одра. Великий князь тогда потребовал от думских бояр и ближнего круга присяги своему шестимесячному сыну. Многие отказались, еще больше было тех, кто поглядывал на Андрея Старицкого, видя в нем следующего великого князя, – а вот он и еще некоторые из Избранной рады беспрекословно прошли крестное целование на верность.

Потом… Потом государь неожиданно для всех выздоровел, и сомневающиеся тут же передумали. Только уже было поздно: не стало меж ними и царем прежнего доверия, и милостивая царица-заступница Анастасия тоже перестала печаловаться[58 - Официально ходатайствовать о смягчении наказания. Еще такое право было у митрополита Московского и всея Руси.] об опальных боярах да князьях.