Наследник

– Вот сразу бы так и говорил, а то…

Собеседников обогнал всадник в черных иноземных одеждах, тут же заинтересовав своей особой старшего брата.

– Ого, а лекаришка-то не совсем безнадежен! Неужто весь путь от Александровской слободы в седле проделал?

– Ну, так-то ему по чину полагается место рядом с царевичем. Только он всего единый день в возке и высидел – на следующее утро прямо с побудки коня себе просить стал. Вот так и доехал, потихоньку да полегоньку.

– Что-то он у вас квелый больно, хворает, что ли?

– Есть немного.

Спиридон задумчиво огладил русую бородку и опять подал жеребца поближе к брату, вымолвив едва ли не шепотом:

– Про царицу слыхал?

– Уж пять дней тому.

– Что говорят?

Теперь уже Егор незаметно оглянулся по сторонам.

– Всякое поговаривают, брате. Одни говорят – сама богу душу отдала, другие… Гм, в это не верят.

– Да уж.

Братья синхронно сняли шапки и перекрестили грудь.

– Так что?.. Ну, не томи!

Спиридон некоторое время ехал молча.

– Сам знаешь, царица и до того хворала.

А как случился пожар, так государь ее вместе с чадами и челядью в село Коломенское сразу и отправил. Подале от московских страстей. Вот там в един день и преставилась.

Всадники опять перекрестились, на сей раз обойдясь и без снятия своих отороченных мехом шапок.

– Захарьины-Юрьевы сразу воду мутить стали, чуть ли не в открытую кричать про злой умысел, порчу лиходейную да отраву. Другие выжидают, как государь решит, ну и гадают, на кого он опалу свою наложит.

А иные бояре и вовсе почти сразу после похорон начали такие разговоры вести, что надобно бы великому князю подумать о новой царице. Мол, негоже ему вдовцом жить, да и детям его должный пригляд нужен, а людишки с митрополичьего двора те же слова и простому люду толкуют.

– Ишь ты!

– Государь-то во время пожара своими руками горячие уголья разметывал да бояр думных к тому же понуждал. Говорят, народу спас – видимо-невидимо. А как узнал весть черную, так прямо с лица спал. На похоронах убивался сильно, плакал…

– И?.

.

Старший Колычев неопределенно пожал широкими плечами:

– Как вернулся с Вознесенского монастыря[5 - Место упокоения жен Московских князей.], так и затворился в своих покоях. Шестой день никого до себя не допускает.

– Да, дела. Что-то теперь будет?

Мимо, скрипя и нещадно покачиваясь на дорожных ухабах и кочках, проехал украшенный росписями и резьбой по дереву возок царевича.

– Про матушку-то знает?

– Ага, ищи дураков!..