Люцифер

Скрип, мгновение, видно лицо и голое тело.

– Какого хуя тебе… – договорить он не успел.

В его переносицу вонзились острые возвышенности одного из моих кастетов, отчего тот заорал.

Стоны прекратились так же, как и музыка. Лишь крик лежащего на полу. Видимо, я всё-таки сломал ему переносицу.

– Что за хуйня?! Что ты здесь делаешь?

Послышались крик и визг девиц, они забились в угол, а их сутенёры, лишь хуями вооружённые, стояли в недоумении, не зная, что предпринять.

– Я делаю дело, – ответил я ему, – моё увлечение, которое мне приносит удовольствие.

Я его недавно открыл.

– Ты ебанутый! – с криком он достал нож и вонзил его мне в плечо, что являлось причиной большего визга, шедшего с угла комнаты.

А я и стоял, даже не среагировав. Боли не чувствовалось, только желание убивать и удовольствие.

Я ударил его по яйцам, отчего тот ослабил свою хватку, и я протаранил кастетами его голову. Он упал.

– Спасите! Кто-нибудь! – орали девки под впечатлением произошедшего.

– Постой, не надо! – сказал один из оставшихся пацанов, подняв руки вверх. – Давай договоримся, что ты хочешь? – спросил он.

Однако в ответ я снёс ему челюсть, и он уже ничего не говорил.

Последнего я добил ударом в кадык.

Итак, передо мной картина: четыре обнажённых трупа. Пол, залитый кровью, бутылки с алкоголем. Забившиеся обнажённые девки в углу настолько напуганы, что даже не пытаются бежать. Я посреди всего этого стою, улыбаюсь с ножом в плече. Течёт кровь, но я не ощущаю боли.

Можно сказать, что я-телесный и я-наблюдатель слились, и теперь я полный участник действа. Не знаю даже, хорошо это или нет, но мне определённо нравится.

– То, что здесь было, будет с вами, если об этом кто-то узнает. Поняли? – спросил я девок.

Они, конечно же, всё поняли.

– А теперь съебались отсюда.

И вот, когда всё утихло, можно и попрощаться с новыми умершими сегодня.

– Слушайте, вы мне никогда не нравились. Я вас ненавидел всей душой, – говорил я, сидя на корточках, обращаясь сразу ко всем сразу, попутно разливая алкоголь на тела и вещи.

 – Вы пиздили меня каждый день, мне это не нравилось, меня это раздражало. Теперь я решил избавиться от раздражителей. И мне всё равно, убьют меня или нет. Я всё равно получу удовольствие от этого.

Я выбил окно, зажег спичку, кинул на пол.

– Встретимся в аду, уёбки, – кинул я им напоследок и вылез наружу через окно, пролез по крыше соседнего здания и ушёл.

Остался ещё один.