Школа богатырей

Уму непостижимо! Да этого вашего Любима выдрать мало, а он ему медальоны сует!

– Я не нуждаюсь в поучениях человека, не имеющего никакого понятия ни о чести, ни о доблести… – калика вскинул подбородок. – За свои решения я несу ответ только перед первым богатырем Буслаем и князем Александром.

– Этим ты сейчас и занимаешься! – рявкнул урядник. – Отчитываешься перед князем Александром.

– Тихо, Фрол, – князь вскинул руку, и спорщики затихли. – Дай Олегу закончить мысль.

– Я вручил медальон. Других мыслей у меня нет, – пожал плечами калика.

– Что скажешь ты? – перевел на него взгляд князь.

– Отрок сам по себе нам не ценен. Ценно то, что сокрыто в нем. Он как кубышка с драгоценностью, – урядник осторожно положил на раскрытую ладонь маленький драгоценный камушек. – Кубышку не спрашивают что да как, ее прячут подальше от недобрых глаз.

Он быстро сжал кулак и убрал его под стол. Князь кивнул. Прищуренные глаза обратились к Листку.

– Что скажет Харитон?

Писарь застыл, что при его подвижности казалось неестественным.

– Харитон… – проговорил парень и вдруг на глазах стал оживать до прежнего состояния. – Ах, Харитон. Первый библиотекарь полностью согласен с мнением уважаемого… урядника.

Писарь учтиво склонился в сторону Фрола. Казалось бы, уряднику обрадоваться поддержке, но тощий мужчина отпрянул, будто Листок бросил в него гадюку.

– Харитон считает, что отрок Любим еще пригодится нам для решения очень важных задач.

– Как всегда туман и пыль… – тихо пробормотал Фрол, стараясь, впрочем, чтобы его не услышал Листок.

– Поэтому до поры до времени отрока стоит… – писарь развел руками, – приберечь.

– Ваше Святейшество? – голос князя преисполнился почтением.

Заговорил человек до сего момента сидевший неподвижно. Он был стар, с длинной седой бородой, в простой черной рясе. Старческие руки покоились на т-образном жезле из дерева.

– Меня больше волнует безопасность мальчика, – тихо проговорил патриарх Иов. – Его душе угрожают темные силы, лучшего места, чем монастырь для него не отыскать. Я поговорю с настоятелем Варфоломеем, чтобы больше не давал Любиму послушаний вне стен обители.

– А как же медальон тягателя? – напомнил Олег. – Я не могу потребовать его назад.