Месть сыновей викинга

В полумраке Хастейн склонил ко мне голову.

– А что с ней?

– Разве Рагнар не был женат на Лагерте? Или скандинавы практикуют многоженство?

Хастейн смущенно почесал гладковыбритый подбородок – судя по всему, он упустил связь между двумя историями.

– Ты прав, – согласился он. – Любовниц может быть сколько угодно, а жена – одна. Наверное, Рагнар с Лагертой развелись до того, как он женился на Торе.

В моем мире развод был столь же немыслим, как многоженство. Я внимательно разглядывал профиль своего собеседника, резко очерченный на фоне яркого света, проникавшего сквозь приоткрытую низкую дверь.

– По крайней мере мне известно, – продолжал Хастейн, – что позже Лагерта вышла замуж за норвежского ярла, ибо, когда этот норвежец умер, не оставив после себя потомства, она унаследовала все его королевство.

Насколько я понял, титул ярл соответствовал английскому олдермену, причем этот титул не имела права носить женщина – ни до, ни после смерти супруга. Хастейн улыбнулся, заметив мою скептичность.

– Жена ярла хранит ключи от его владений, когда он уходит в военный поход. Так почему она не может взять их себе после его смерти, если пожелает? Но если ты в чем-то сомневаешься, спроси у Ильвы. Лагерта – ее бабка.

И вновь связь сказки с реальностью поразила меня. Очевидно, скандинавы жили на границе между мифом и реальной жизнью.

– Если норвежский муж Лагерты умер бездетным, – заметил я, – мать Ильвы – одна из двух сестер Бьёрна Железнобокого.

– А тебя не проведешь, Рольф Дерзец.

Хастейн начал закрывать дверь. Я просунул ногу в щель.

– Молодая женщина из селения оказалась девственницей?

Он нахмурил светлые брови и откинул назад челку.

– Видимо. – Он с досадой пожал плечами. – По крайней мере Сигурд не позволил мне с ней развлечься.

– Но она еще жива?

– Еще как жива. Но Ильва пасет ее, словно медведица медвежонка.

– А что ее ждет дальше?

Внезапно лицо Хастейна покраснело, но явно не от злости.

– Это… это тебя не касается, – буркнул он, захлопнул дверь и щелкнул задвижкой.

Я сидел в темнице, провонявшей моими испражнениями, и размышлял над рассказом Хастейна и над тем, о чем он умолчал.

Шум лагеря, жизнь которого я наблюдал через дырку от выпавшего сучка, путал мои мысли.

По утрам скандинавы оттачивали свое боевое искусство на открытой площадке в восточной части лагеря.