Месть сыновей викинга

Тогда я еще не знал, что большую часть жизни он провел вдали от земли, которую считал своей родиной, и едва ли знал о женщинах и обычаях того края больше, чем я сам.

– Вы, викинги, славитесь тем, что сразу нападаете, как только заприметите добычу, – начал я.

– Викинг, – перебил меня мой собеседник, – морской разбойник. Мы же находимся здесь, в Англии, уже почти год, и за все это время немногие из нас стояли на палубе корабля.

– Тогда кто же вы? Скандинавы?

– Можно, наверное, и так сказать. – Он пожал плечами.

 – Наши предводители – даны, но среди нас найдутся и норвежцы, и жители Сконе.

– А зачем вам понадобилось нападать на такое бедное селение, как Тевринтон? – спросил я. – Ведь даже у тамошнего рива нет сколь-нибудь серьезной собственности.

– У рива?

Хастейн обернулся в седле и поехал медленнее. Его товарищи ускакали далеко вперед.

– Рив Эльдрид был последним человеком, которого сокрушил Бьёрн Железнобокий, – продолжал я. – Рив – главное лицо в поселении, он отвечает за порядок перед олдерменом.

Олдермен несет ответственность перед тэном, выше которого только король.

– Поразительно, что ты мне все это рассказываешь, хотя недавно утверждал, что никого из них не знаешь.

Он был чрезвычайно доволен тем, что смог меня раскусить. Тем временем остальная процессия скрылась за деревьями, и я решил воспользоваться ослабшей бдительностью охранника.

– Твои соплеменники погибли, потому что так распорядился брат Бьёрна, – начал объяснять он. Но продолжить не успел, так как внезапный рывок веревки, натянутой между нами, лишил его равновесия и свалил с лошади.

Он упал на лесную подстилку с глухим стуком. И все же оказался в состоянии хорошенько пнуть меня ногой, когда я набросился на него с кулаками. Застигнутый врасплох, парень толком не смог оказать сопротивления, и я попытался выхватить у него из ножен меч, который оказался дополнительно пристегнут кожаным ремешком. Веревка, стягивающая запястья, затрудняла мои движения.

У меня сохранялся шанс выйти победителем, только если держаться ближе к противнику.

Он барабанил руками по ожогам на моей спине. Я задыхался и едва не терял сознание от боли. Ножны кинжала, обитые медью, сдавливали мне диафрагму. Наконец я ухватился за оружие. Он тем временем открепил меч и взялся за рукоять. Его самоуверенная улыбка поблекла, когда он почувствовал лезвие кинжала на своей шее. Мы оба притихли, хватая ртом воздух.

– Тебе лучше помолчать и опустить меч, – сказал я.