Гипнотизер

Она заметила одного из мальчишек, которые издевались над девочкой. Он стоял возле турникетов метро и как будто кого-то ждал. Симоне почувствовала, как Беньямин тянет ее прочь.

– В чем дело? – спросила она.

– Ну пойдем, нам же надо поймать такси.

– Я только поговорю с ним.

– Мама, да ну их, – умоляюще сказал Беньямин.

Он побледнел, явно встревожился, но остался стоять на месте. Симоне решительно направилась к мальчику.

Она положила руку ему на плечо и развернула к себе. Ему было лет тринадцать, но он не испугался и не удивился.

– Пойдем-ка со мной, к охранникам, – решительно сказала она.

– Ты чего, старушка?

– Я видела, как ты…

– Захлопни пасть! – оборвал ее мальчик. – Заткнись, если не хочешь, чтобы тебя отымели.

От изумления Симоне не нашлась, что ответить. Мальчик сплюнул ей под ноги, перепрыгнул через турникет и исчез в переходе метро.

Симоне затрясло. Она вышла и подошла к Беньямину.

– Что он сказал? – спросил тот.

– Ничего, – устало ответила она.

Они подошли к стоянке такси и забрались на заднее сиденье первой же машины. Когда машина выезжала из центра Тенсты, Симоне сказала, что сегодня звонили из школы.

– Аида хотела, чтобы я был с ней, когда она будет менять татуировку, – тихо объяснил Беньямин.

– Очень мило с твоей стороны.

Они в молчании ехали по Юльствэген вдоль ржавых рельсов на насыпи из бурого гравия.

– Ты говорила Никке, что он идиот? – спросил Беньямин.

– Я сказала глупость… это я идиотка.

– Как же ты могла?

– Иногда я делаю глупости, Беньямин, – ответила она вполголоса.

Когда проезжали по мосту Транебергсбрун, Симоне глянула вниз, на Стура-Эссинген[5 - Стура-Эссинген – остров в озере Меларен.]. Лед еще не лег, но вода казалась застывшей и бледной.

– Похоже на то, что мы с папой разведемся, – сказала Симоне.

– Вот как… Почему?

– Ты здесь совершенно ни при чем.

– Я спросил “почему”.

– У меня нет хорошего ответа, – начала она. – Твой папа… Ну как объяснить? Он – любовь всей моей жизни, но… любовь может закончиться. Об этом не думают, когда встречаются, рожают детей и… прости, не нужно было об этом говорить. Я просто хочу, чтобы ты понимал, почему я сейчас не в себе. И вообще, мы еще не решили наверняка, что разведемся.

– Я не хочу иметь к этому отношения.

– Прости, что я…

– Ну хватит, – огрызнулся он.