Тюрвень

– Пищевое отравление, – Вздохнув, изрёк тот, поймав мой взгляд.

– А врач?.. – Только и вскрикнул я.

– … Не успел; было уже слишком поздно.

«Что-то мне всё это не нравится, Джордж; ох, как не нравится», сам с собой разговаривал я.

Я вспомнил, как когда-то, очень давно, я бывал здесь каждое лето, оставаясь на целых две недели. С какой радостью я мчался, чтобы услышать скверный английский своего дедушки, который баловал меня, дарил подарки и рассказывал мне всякие занимательные истории, от которых я всегда был в восторге (хотя от некоторых из них пробегали мурашки по коже).

С большим теплом и любовью дед вспоминал об Англии викторианской эпохи, которую застал и в которой бывал. Он превозносил те нравы и порядки, что царили в тот исторический период – признаться, я разделял с ним некоторые из них. Ныне деда нет, и что же теперь будет дальше?

– Барон де Тюрвень составил завещание, по которому всё это поместье в целом (и особняк, в частности) переходят именно вам. – Объявил мне нотариус после похорон.

– Мне?! – Моему удивлению не было предела, хотя человек я хладнокровный, и так просто меня огорошить, выбить из колеи не каждому под силу. – Неужто у него нет родственников?

Дворецкий многозначительно покачал головой.

– Барон, предчувствуя свой уход, счёл за лучшее оставить всё Джорджу МакКою – то есть вам, мсье. – Пожал плечами нотариус. – Так здесь написано; проверьте сами.

Я же смотрел на этих двоих так, как смотрит глуповатый телёнок на новые ворота.

– Что скажешь? – Уставился на меня Ллойд. Как же хорошо, что он рядом!

– Своё решение я оглашу после ужина. Впрочем…

Я повернулся к двум лицам, с нетерпением ожидающим моего ответа.

– Так и быть, я побуду здесь некоторое время, – Начал я. – Но… – Я предупреждающе поднял одну ладонь вверх. – Я осмотрюсь, проверю дела и приведу их в порядок, если вдруг они запущены. После я буду вынужден продать всё это имение какому-либо иному владельцу, потому как я живу в другом месте и все мои дела – там.

За ужином нам прислуживала какая-то грузная женщина лет тридцати пяти – возможно, она была постарше. Мне показалось, будто на ней несколько платьев и обуви одновременно – словно на самом деле она не такая полная, но отчаянно пытается доказать обратное. Странное дело, с чего бы это?

Эта женщина мне не понравилась сразу – было в ней нечто отталкивающее.