Сказание о распрях 2

Брат театрально припал на колени и начал нести извинительные речи, речи пафосные и проникновенные:

– Ох, не губи, ох, не суди нас, господин! Лобзать я буду твои стопы денно и нощно! Послал ты нас на рынок, но закралась в нас лиса хитрющая – взять хотели то, что плохо лежит… Монет ты дал нам вдоволь, но унести хотели больше, чем купили бы на них!

Полно, полно: верю я

Веселится голова

Оттого, что вас нашёл

И до дому да привёл

Древний, как эта Фантазия, незнакомец, отсыпал торговцу несколько медных взвесей (дюжина таких взвесей составляет один серебряный полумесяц).

– Малыши моей младшей сестры. – Поспешил заверить купца дед, кивая на двух голодных детишек. – Идёмте же, глупыши, – Предложил спаситель Бренну и Васильку, по-доброму подмигивая им обоим.

Бренн и рад был свалившемуся на него счастью – упал груз с плеч, ведь могли запросто упечь под стражу – и насторожился, ожидая подвох. Он долго глядел на этого чужака, и с тяжёлым сердцем согласился – будь что будет.

«Я буду искреннее надеяться, что этот господин не причинит вреда ни мне, ни тем более моей сестре», размышлял про себя мальчуган, идя следом за стариком, идущим впереди и указывающим путь.

Внезапно Бренн остановился, как вкопанный: где торопливый топоток за спиной, где дыхание в затылок?

– Стойте… – Окликнул он мирзу. – Василёк, Василёк! – Начал звать брат, но девочки и след простыл. Исчезла Синеглазка…

– Кажется, мы потеряли её ещё на рынке… – Задумался высокий господин.

И Бренн послушно заковылял следом.

Снова продирались они через множество людей, чьё скопление на базаре было точно поле, усеянное саранчой.

Хвала этому мирзе – он знал каждый уголок, каждый закоулок. Нашли, нашли они потерю.

Василёк с озадаченным видом стояла у клеток со всякой живностью – пушистые коты и не менее пушистые кроллы, пригибающие свои ушки к туловищу; спокойные, уравновешенные дромадэры и юркие хвостатые селевинии; боевые львы и мыши благого Ксандра; бурки, табиры, виверры и даже детёныши горгулий! Приоткрывая свои пасти, они пытались выдыхать пламя, но пока что оттуда шёл лишь пар – ещё не подросли.

У Бренна язык не повернулся отругать свою сестру – мало ли натерпелась она в амулетинском приюте? Но и потакать её капризам – значит, оказать медвежью услугу, воспитав нахалку.