Чёрная сказка, или История одного королевства

Цыганка зажала ей рот своей тёплой, слегка потной ладонью и изрекла:

– Проклинаю до того часа, покуда не полюбит тебя светлый муж такой, какая ты есть. Отец твой любит тебя, но надсмехался он над старостью и немощью моей, посему состаришься ты рано. Радуйся дева, ибо оставляю тебя я в живых, поскольку любит тебя мать твоя, и она добрее твоего отца; я это чую и знаю. Но будешь нуждаться, ибо не пожалел король оборванку. Из жалости я не убила эту кроху, а надо бы. У тебя не будет ничего, но будет всё. – Загадочно добавила женщина.

И состарилась малышка – та, что со шрамом; золотистые волосы превратились в серебристые.

И вознамерилась цыганка уйти, но остановилась: её взор упал на ручки, которыми малышки держались друг за друга.

– Дружба? Родство? Я не знаю, что это такое. – Выдавила из себя Инзильбет, с интересом наблюдая, как девочки цеплялись друг за дружку, и взгляд её был преисполнен зависти, ненависти и мести.

И схватила иглу, и игла эта длиннее и толще обычной иглы. И уколола цыганка ей вторую девочку, которая сию минуту расплакалась.

Пальцы разжались, и малышки стали лежать в единой кроватке отдельно.

– Разве тебе больно? – Усмехнулась Инзильбет, покачивая головой. – Не знаешь ты, что такое боль, и не узнаешь. Зато людям, людям будет от тебя очень больно и горько; родным и близким станешь как кость в горле. Они по-прежнему будут любить тебя, но в душе постепенно тихо ненавидеть. Они всегда придут тебе на выручку, но не от большой любви, а потому что так нужно, так принято, так надо.

Вечное одиночество твой удел, и пока сама не поймёшь, пока сама не исправишься, не быть тебе по-настоящему счастливой. Да, тебя в отличие от сестры будут холить, и лелеять, но до конца не будешь ты в счастье; всегда будет чего-то не хватать. Тебе всего будет мало. У тебя будет всё, но не будет ничего.

Уходя, бросила цыганка напоследок:

– Одна отделалась шрамом и седыми волосами; другая станет бичом для своей семьи, и если только семьи. Прощай король, таков мой тебе подарок.

И сделала подклад, но так, чтобы никто его не обнаружил. И спрятала ещё веретено, что тоже было с наговором. И исчезла, словно её и не было…

Очнулся стражник, проснулась королева. Вернулся в покои король. И почуяли супруги недоброе, и заглянули в колыбель. И ахнула королева, и схватилась за сердце. И присел король на край ложа сам не свой, и горевали оба три дня, а вместе с ними и всё их королевство. Плач, громкий плач стоял в воздухе.

2.