Чаша небес

Он заметил в Северном Ледовитом океане следы льда и почувствовал облегчение – очередной симптом медленного выздоровления планеты после Века Перегрева. Постепенно нарастал лед и на том месте, откуда сто лет назад откололся колоссальный фрагмент антарктического щита, вызвавший Потоп. Острова Тихого океана, впрочем, еще не поднялись из вод – и, вполне возможно, никогда не поднимутся. Какой уж там серфинг.

Построилась фаланга офицеров в синей форме с золотыми галунами. Большинство этих людей служили в облаке Оорта и не должны были лететь с «Искательницей», но явились сюда на официальные проводы.

Меньшая числом офицерская шеренга «Искательницы» вытянулась позади высокой мускулистой фигуры.

Человека заставлял моргать мелькающий на вечеринке свет, но он держался властно и уверенно.

– Капитан Редвинг, – возвестил лейтенант через динамики, – выступит перед экипажем.

Они вытянулись в струнку и обратились в слух. Растяжка, висевшая в этот момент над ними, провозглашала:

НЕ ЗНАЮ, КАК БЫТЬ, ХОЧУ К ЗВЕЗДАМ СВАЛИТЬ!

Редвинг был при полном параде и медалях, слегка разрумянился, но обводил всех пронзительным взглядом.

Клифф припомнил, что жена собиралась было улететь вместе с капитаном, но тот дал ей развод. Подробности не всплывали. Редвинг не менял позы, если не считать легких наклонов головы к младшим офицерам. С лица его не сходила приветливая улыбка, словно капитана радовало услышанное от них. Тем не менее он оставался тем, кем был, – импозантным человеком в униформе.

– Неплохая концовочка, – пробормотал Клифф, пытаясь скрытно пробраться к двери. С экрана на него смотрела Земля. Он задержал на ней взгляд.

– У нас последняя ночка на отдельных квартирах, дорогой, – сказала Бет. – Хочешь со мной?

– О да, мэм.

– Думаю, это в обычае.

– У кого?

– У землян. В субботнюю ночь.

Они проталкивались через толпу, но раз пришедшее настроение не покидало его. Шум, гам, музыка, напитки, курения, быстрые поцелуи, печаль и веселье на лицах… стремительно проносятся мимо, а он старается задержать их, заморозить на моментальном снимке в памяти.

В определенном, мрачном, смысле все они здесь призраки. Все техники и официальные лица, приветливые и раздражительные, страшноватые и сексуальные, вскоре умрут. Останутся позади. В прошлом. Когда он в числе прочей команды проснется на орбите Глории, больше половины присутствующих сейчас в зале уже много веков как не будет на свете.