Чаша небес

– Петля, в которую мы лезем, свита дипольными полями, – сказала девушка отстраненно. – Эти диполи перпендикулярны другому полю, так что магнитные токи не могут компенсировать друг друга. Чистая работенка.

Позади поднялся возбужденный шум. Спешные гипотезы, легкая болтовня, пререкания, смех – все это она игнорировала.

– Кроме того, дамы и господа, у нас тут радиоактивно, как в аду, – весело продолжала Бет, – но не беспокойтесь, эта доска для межзвездного серфинга для таких вод и разработана.

Они пробивались вперед и вперед, теряя скорость.

Бет поерзала в кресле, подтянула ремни, поерзала снова.

Я оседлала большую волну. Такая раз в жизни попадается. Если выживу, будет что рассказать…

Нос корабля клонило в сторону, но девушка выправляла его снова и снова. С каждым разом это давалось легче. Уголком сознания она заметила, что с нее опять полил пот.

Ничего странного, что я больше не слышу, как от них воняет страхом.

Она поймала сполох, пробившийся сквозь плазменную пелену прямо по курсу – крохотная сверкающая сфера, Викрамасингх.

Чаша уплощалась, горизонт опускался. Корабль выдержал испытание.

Для Бет время утратило всякий смысл. Она считала рывки и нырки, спирали и петли, выправляла курс, чертыхалась, отирала пот – и они пробились.

Они прошли насквозь.

Открылось небо. «Искательницу солнц» вынесло на серебристую равнину.

Струя продолжала молотить по кораблю, как по наковальне.

– Красота! – вырвалось у Клиффа, который подался вперед в своем кресле.

Послышались торжествующие возгласы. Они неслись над бескрайней белой равниной, сбрасывая скорость, потом снова заложили поворот.

– Выходим из струи, – проговорила Бет тоном человека, предлагающего масло к тостам.

Если сейчас остаться в плазменном плюмаже, корабль еще больше замедлится, его отнесет обратно к Свищу и вышвырнет наружу.

– Нам шкурку на сопротивлении здорово разогрело, – скованным от тревоги голосом отозвался Абдус.

– Я едва держу вектор, – тихо присоединилась Майра.

Клифф уже научился улавливать в ее голосе чуть слышимое напряжение.

Раскаленная добела струя стала истончаться, потом развеялась и пропала. Накатила турбулентность, вдавила людей обратно в кресла, выжала из бедной «Искательницы» новые металлические крики.

– Вышли! – заорала Майра. – Мы вышли!

– Я бы сказал, – заметил Редвинг, – что мы, напротив, вошли.

Дружный смех, и обзорный экран приковал все взгляды.