Чаша небес

Но им понравилось.

Бет тонким голосом, выделываясь, произнесла:

– Ты зна-а-аешь, глядя на эту хреновину вот под таким углом, начинаю думать, что она смахивает на огромный вок с дыркой в днище.

– Снова про хавчик думаешь? Пошли на камбуз.

В пору работы старые страхи возвращались, а общество Клиффа помогало их глушить. Он был солнцем ее личной системы, стал им в первые же дни совместных тренировок будущего экипажа. За год до того ее родители погибли в автокатастрофе, и событие это отбрасывало тень на ее успех при отборе, по крайней мере в глазах членов комиссии.

Им бы хотелось видеть в команде только успешных, с долгой историей равномерного карьерного роста, без всяких там эмоциональных заплетов, которые чреваты срывами спустя много лет.

Потеряв пару центральных фигур своей жизни, она подумывала взять самоотвод, потому что радости не испытывала никакой. Она даже не думала закрутить с Клиффом роман, отгоняя горечь, но так уж получилось – волшебство, да и только. Солнце вышло из тени, затмение окончилось, и это повлияло на все ее действия.

Особенно на психотестах и, менее явно, в постепенном возвращении социальных навыков. Позже ей стало известно, что примерно в то самое время, как ей встретился Клифф, ее всерьез подумывали выгнать из лагеря.

– А потом случился Клиффи, – прокомментировала она.

И действительно, явственные перемены спасли ее от вылета. А уже потом начались заметные успехи в электромагнитном пилотировании, дисциплине все еще молодой и плохо изученной. Она стала лучшей в своем деле.

Она попала сюда только благодаря ему. Она дала ему это понять в те долгие часы, когда они занимались любовью – нежно и страстно. Секс и смерть – две стороны одной монеты. Так она всегда считала. Яростное стремление оставить что-то после себя, идущее из подсознания, приглушенные, но различимые приказы эволюции. Их сладкие часы «в рюкзаке» (сравнение ей не нравилось, но в данном случае было уместно: Клифф предпочитал гамак) подтверждали такое предположение. Никогда прежде не испытывала она ничего подобного в своей скорее аскетичной личной жизни.

Она опасалась, как бы не выдать себя в столовке: лицо ее неудержимо краснело при первом же воспоминании о себе прежней в сравнении с собой теперешней. Она вышла из тени. Она была счастлива. Она совсем потеряла голову.

Однажды вечером, после того как она направила корабль по широкой дуге в сторону Чаши, капитан дал экипажу вольную. Они устроили импровизированный мозговой штурм.