Чаша небес

Огненные протуберанцы разрастались. Еще немного поигравшись с настройками, они вышли прямо на бело-голубое пятно на поверхности звезды. Свет его был яростный, актинический, пятно плевалось гневными бурями огня, как маленькое белое солнце, сердитым домовым обосновавшееся в обители более крупной розовато-красной звезды.

Над ним, как борющиеся змеи, вздымались филигранно-изящные копьепотоки плазмы, закрученные друг около друга в нижней раскаленной, близкой к пятну части. Казалось, что внутренность полусферической чаши вылизывают пламенные языки, но, не достигая поверхности, они опадали и утягивались в дыру изящной тонкой струей выхлопа.

Клифф видел маленькие комки огня и яркие искровые сполохи, отлетающие прочь от звезды, роящиеся вокруг струи, что уносилась через идеально круглое отверстие в донышке чаши наружу, в космос, и мужественно продирался сквозь груду изображений.

– Давайте-ка более ранние картинки, с последней вахты.

«Искательница солнц» записывала изображения небосвода. Полуразумное программное обеспечение корабля умело выдвигать собственные, хотя и ограниченные, гипотезы насчет природы каждого замеченного им яркого объекта.

Безмолвные разумы в машине неслышно переговаривались друг с другом, силясь постичь природу Чаши, бесконечно странствуя по пространству параметров в поисках плодотворных взаимосвязей.

В инфракрасном спектре донышко структуры окутывала мгла. Имевшееся на корабле оборудование бессильно было проникнуть сквозь нее с такого расстояния – до Чаши оставались еще годы, – хотя корабль приближался именно сзади.

Чаша перекрывала небольшой клочок небосклона, однако с дистанции световых лет эту крохотулю никто не заметил.

Инфракрасное излучение Чаши имело температуру около двадцати градусов по Цельсию.

Комнатную температуру.

– Как она прекрасна! – воскликнул Абдус.

По всей кривизне преобладали тропические условия. Тыльная сторона была холодней и казалась скалистой, но на освещенной – температура двадцать градусов! Звезда уступала в яркости Солнцу, но, разумеется, Чаша все время купалась в ее свете, и там стояла теплынь.

Никакой ночи.

В мозгу Клиффа наконец стали вырисовываться приблизительные контуры колоссальной структуры, хотя здравый смысл продолжал жалобно стонать. Когда сталкиваешься с чем-то настолько невообразимым, лучше всего приступить к его количественному изучению, а с осмыслением подождать… пока не проснется капитан, ага.

Геометрия Чаши сама по себе шокировала его.