Надежда

Вскочил, выключил рубильник, за шум извинился. А дочка приборов не замечает и использует их только как подставки для книг, когда уроки делает в моей лаборатории. Оба умные, но по-разному. Вот как-то сынок услышал передачу про самолеты. Так потом такие «теории» стал преподносить, что я только удивлялась. И ведь не глупости говорил, разумно обобщал, дополнял. А они ему… «слабоумный», без фантазии. Я для сравнения отыскала дочкины детсадовские рисунки. А там и впрямь все на месте – и бровки, и реснички, и даже ямочки на щеках.

Значит, для нее важны эти детали рисунка, она видит в них смысл, поэтому и рисует. Хорошо, что врач при Саше такое сказала. Он у меня с юмором, и воспринял заявление доктора как неудачную шутку. А мнительного ребенка такие слова могли бы привести к трагедии… Нельзя детям клеймо ставить.

– Учителя и врачи перегружены сверх всякой меры. Отсюда и формальный подход к детям, – попытался заступиться мой дедушка. – Вот поэтому индивидуальный подход к больным вырождается в индивидуальные пристрастия врачей к определенному виду лекарств.

Один предпочитает анальгин при головной боли приписывать, другой всем советует цитрамон, вне зависимости от общего состояния больного. Некогда врачам внимательно изучать истории болезней при большом количестве больных у дверей кабинета.

Вдруг он резко встал и подошел к женщине, ожидавшей хирурга.

– Мамаша, вы давно здесь сидите?

– Уже час.

– Врача нет?

– Есть. Но к ней зашла знакомая с медсестрой из соседнего кабинета.

– С чем вы?

– Живот у дочки болит.

– Почему он такой большой?

– Там грелка. Ей легче с нею.

– Уберите, пожалуйста, грелку. Не бойтесь. Я доктор.

Женщина помедлила, но подчинилась. Дед нажал в паху. Девочка вскрикнула.

– Срочно вызывайте «скорую»!

– Да как же без доктора? – засомневалась мать.

Дед без стука ворвался в кабинет и, увидев на столе туфли и кофточки, грозно закричал:

– В коридоре ребенок в тяжелейшем состоянии. Займитесь больными, иначе сейчас же в горздрав сообщу! Из-за таких, как вы, больные обо всех медработниках начинают плохо думать.

Не позорьте звание врача!

Я никогда не слышала, чтобы дед так резко разговаривал, да еще с женщинами. Он присел на стул и достал из внутреннего кармана пиджака лекарство.

Девочку увезли, мне дали справку, а дед еще долго сидел молча и тяжело дышал. Потом мы медленно пошли домой. По дороге встретили сухонького невысокого мужчину неопределенного возраста с палочкой в руке. Они дружелюбно поговорили.