Надежда

К ее окошку подошла женщина, обвязанная шалькой поверх фуфайки, с белым передником на животе и протянула кувшин, забрызганный краской.

– Что за пятна? – брезгливо спросила блондинка, сузив глаза.

– Ремонт в доме. Недосмотрели.

– В него даже мочиться не захочется.

– Он внутри чистый.

– Забирай кувшин. Не дам разрешения на продажу.

– Милостиво прошу: на первый раз простите. С торговли живем, другой помощи нету. Пожалейте. Одна пятерых ращу.

– Нет, – резко сказала блондинка, – мы обязаны следить за чистотой!

И отвернулась от окошка.

Женщина, скорбно сжав губы, молча протянула плоский, толщиной в три пальца, круглый, как лепешка, кусок масла. Блондинка с силой воткнула в него блестящую трубку, поршнем выдавила кусок масла на тарелку, понюхала и вернула круг хозяйке. Та растерянно посмотрела на дыру.

– Неужели для анализа нужно столько масла? Сколько же вы его себе домой каждый день уносите? Мои дети масло никогда не видят. Хотя бы хлеба им купить, обувь. Еще утро, а у вас на столе тарелка уже полная, – сказала деревенская женщина с горечью, – не пойдет оно вам на пользу, у детей забираете!

И ушла.

Толпа зло молчала. Блондинка безразличным голосом крикнула: «Следующий».

Теперь я поняла упреки Оли: «Хоть бы мяса немного принес. Твои тетки в сыру и масле купаются, а я в магазине все покупаю». Дед ответил тогда резко: «Не буду людей обирать. Хоть в этом я честен. А запретить не могу. Ты же знаешь, чьи жены у меня работают».

Я закрыла дверь и молча сидела в ожидании деда.

Он пришел взбешенный. На ходу бросил: «Взятку предлагает. Мне! В Гражданскую бы встретился со своими грязными руками и грязными делами…»

Мне больше не хотелось приходить к деду на работу. Жалко его.

СОСЕДИ УЧАТ ЖИТЬ

Вышла во двор и увидела ободранных кошек. Появилась их хозяйка тетя Наташа. Халат, застегнутый на одну пуговицу, открывал морщинистую кожу на груди, замызганную нижнюю рубашку и тощие колени. Она собрала около сараев ржавые консервные банки, налила в них молока, покрошила хлеба, а потом мокрыми липкими руками убрала со лба торчавшие неровными клоками седые волосы.

Меня передернуло. Я не могла похвалиться своей аккуратностью, но это было слишком даже по моим понятиям.

Ушла в другую часть двора. Там на лавочке сидела маленькая седенькая чопорная старушка в черном костюме. Вся такая прозрачная, изысканная, слабая. Все в ее одежде к месту: пуговички подобраны в тон воротнику и туфлям, хорошо заглаженные складки юбки расходились веером.