Надежда

Подошла старая немая женщина из соседнего подъезда, посмотрела на меня внимательно, а потом показала:

– Ты хорошая, красивая девочка, но у тебя гадкие бородавки.

Я смущенно спрятала руки за спину. Тетя объяснила, что может вылечить меня, если принесу суровую нитку. Я мигом сбегала домой, отыскала в шкатулке нитку и вернулась к лавочке.

– Считай бородавки и делай на нитке узелки, – приказала тетя.

Я выполнила задание. Женщина положила одну руку мне на голову, а указательным пальцем другой – стала водить по бородавкам.

Я поблагодарила тетю. Она улыбнулась в ответ. Тут пришла Валя, и мы полезли загорать на крышу сарая, покрытого рубероидом. Вскоре, разморенные солнцем, заснули. Вдруг я услышала дикий крик Вали. В испуге вскочила и побежала. Не свалилась только потому, что к ногам прилипала горячая, расплавленная смола. Оказывается, Валюша коснулась раскаленной крыши, обоженной солнцем спиной.

В тот же вечер по холодку я вышла во двор узнать, как здоровье Вали. Но она не столько страдала от обгоревшей спины, сколько боялась строгой мамы. Я успокаивала ее:

– Ты же не виновата, что уснула на крыше.

– Виновата, думать должна.

– Но ты и так пострадала. Тебя надо пожалеть.

– Жалеть за глупость? Юле – два года, и она может делать глупости, а мне уже нельзя.

– Не мучай себя напрасно. Взрослые тоже ошибаются. А может, тебе не так больно, когда ты себя не жалеешь, а ругаешь? – предположила я.

– А ты знаешь, и правда, когда не ноешь, то меньше болит. Вот видишь, мама опять права. Мне хочется, чтобы она никогда не волновалась из-за меня.

– Так не бывает. Всегда найдется из-за чего переживать.

– Я все равно буду стараться, – очень серьезно сказала подруга.

Мама Вали еще не пришла. Я подошла к ее папе и показала свою красную спину. Он зацокал языком, и начал растирать меня какай-то жидкостью. Я показала, что мне не больно, поблагодарила его и позвала к Вале.

После лечения Валя, пытаясь отстирать на платье черные пятна, переусердствовала, и теперь на ярко-зеленом фоне ситца выделялись блеклые серые разводы.

– Смотри, что я наделала, – жаловалась она мне, – а ты говоришь, что я умная.

Мама Вали узнала о случившемся только через неделю.