Надежда

Там, на дорожке, воробьи дрались из-за горелой корки хлеба.

Разве это преступление, если старая женщина нечаянно взяла газету с портретом? Господи, как перепугалась-то. Да я никому не скажу, зачем мне, пусть не боится. И я тихонько засмеялась:

– Вот оглашенные! Совсем передрались… Тетя, вы не отломите вот такую малюсенькую корочку хлеба? Я воробышкам брошу.

В глазах у женщины испуг как будто пропал. Она охотно протянула кусочек хлеба:

– Покорми. Ты добрая девочка.

После пятиминутного обеда портниха занялась мною.

– Можно задать вопрос? – обратилась я к швее.

Руки женщины тревожно остановились. Я заметила это и поспешила сказать:

– Вы все измеряете, записываете, но ведь я вырасту, и платье будет мало. Может, надо шить с запасом, чтобы надолго хватило? Если юбка протрется сзади, ее можно перевернуть вперед и прикрыть фартуком или поставить заплатку.

– Нет, – уже открыто улыбнулась женщина, – платье должно красиво сидеть на ребенке, поэтому снимаем мерки с каждого. Это называется индивидуальный пошив. А через год тебе сошьют другое платье.

– Куда же денут недоношенные вещи?

– Отдадут другим детям, которые младше вас.

– Но я слышала, что мы – детдомовцы последнего года войны. Значит, больше таких детей не будет.

В первый момент швея почему-то растерялась, потом как-то неестественно улыбнулась.

– Знаешь, – грустно сказала она, – иногда и без войны дети лишаются родителей.

– Лучше бы не нашлось, – вздохнула я.

ЧУДЕСА В РЕШЕТЕ

Играю с Лешей в игру, которую нарисовал на картоне его папа. Он придумал интересное путешествие. Мы по очереди бросаем кубик с черными «глазками» и по числу очков то углубляемся в лесные дебри, катаемся на лианах или попадаем в водопад. Вдруг вбежала Лешина бабушка:

– У соседей в палисаднике чудеса в решете! Ничего похожего в жизни не видела.

– Чего всполошилась? Чего хай подняла? Расскажи толком! – приказала прабабушка.

Историю бабушка поведала странную:

– Стою у забора, разговариваю с Никитичной. Она снег от фундамента отгребает, чтобы подвал весной не залило. Махнула лопатой под окном, сугроб развалился, а внутри – полянка без снега, и растут на ней два георгина с метр высотой.