Надежда

Может, это самое главное у нее в жизни.

– А мне… ничего не интересно. Ничего не люблю, – удрученно проговорил Толян.

– Найдешь свое. Бабушка Дуня считает, что любить – тоже талант. Ведь маму свою любишь? Любишь. А я про любовь к родителям ничего не понимаю, не чувствую ее.

– Если бы мама нашлась, тоже любила бы.

– Не знаю. Не думаю.

– Почему?

– А где она была, когда мне было плохо в лесном детдоме?

– Может, причина какая серьезная…

– Причины, чтобы бросить ребенка, не бывает. Смерть – одна причина.

– Ты бываешь жестокая.

– Я справедливая.

– А что о своем отце думаешь?

– Что о нем думать? Мужчина должен защищать семью. И родину. Если бросил нас, то и вспоминать о нем нечего.

– Нельзя так. В жизни все сложно. Я же понял маму, когда она отдала меня в детдом.

– А я не могу. Не хочу об этом говорить. Понял?..

– Ладно. Вон Саша идет.

Саша протянул Толе руку и с удивлением спросил:

– Что приключилось? Ты сейчас как градовая туча.

– Его ничего не интересует, играть ни с кем не хочет.

– Так ведь думает о чем-то, а не просто ходит? В одной книжке я прочитал, что в школе надо учиться не семь классов, а хотя бы восемь, а лучше десять. У большинства детей всякие стремления и серьезные желания прорезаются к пятнадцати или шестнадцати годам. Тогда они специальность правильно выбирают. А если и дальше ни к чему не влечет, то учителя должны помочь.

– А до пятнадцати, что мне делать? – понуро спросил Толян.

– Учиться, мастерить.

– И тоскливо не бывает? – спросила я осторожно.

– Я же человек, – просто ответил Саша.

При этом уголки губ его вздрогнули.

Толя занервничал и сменил тему разговора:

– Вон идет наш новый столяр, сегодня он травит насекомых.

И указал на старого человека в изношенном рабочем костюме.

– Что-то он не похож на нового, – пошутил Саша.

– А зачем второй раз насекомых травить? Их же больше не видно.

– Это они, негодники, замаскировались под микробов. А через неделю опять посыплются из всех углов, – засмеялся мой новый знакомый и, увидев кого-то, побежал к корпусу.

– И нам пора к твоей маме, – обратилась я к Толяну.

И мы побежали. По дороге не пропустили ни одного ледяного спуска.

– Повезло дворникам, – смеялся Толя, – мы им все дорожки от снега штанами расчистили!

Вдруг на меня напало странное беспокойство.