Надежда

– А бабушки у тебя приветливые, заботливые, – отметила я.

Леша не откликнулся на похвалу.

Мы с Толиком стали частенько забегать к Леше. Он жил близко от нас. Но от угощений отказывались. Не хотели чужой кусок есть.

Его семья привыкла к нам и уже не замечала, когда мы тихо играли картонными цветными картинками и деревянными игрушками, которые делал отец Леши. Тут-то я невольно окунулась в семейную жизнь. Скандалы начинались спонтанно: кто-то споткнулся о чью-то ногу или подвинул на плите свою кастрюльку ближе к огню, кто-то из взрослых детей не послушал бабушку.

Такое происходило раза два в неделю. Лешу расстраивали эти потасовки. Приходя к нам, он с грустной усмешкой говорил:

– Пойдемте в парк, мои опять «резвится», выясняют, кто кому жизнь испортил.

– Леша, – спросила я, – а нельзя им жить как-то просто, по-человечески?

– Они и так все делают по-человечески! В зоопарке иначе: не послушается детеныш мамашу, та ему подзатыльник отвесит, и он – молчок. А людям покричать надо, показать, что умные. Это для тебя их вопросы простые, а для них – ребусы. В нашей семье сражения как на Курской дуге – до полной победы бабушки.

– Почему я никак не могу понять твоих взрослых?

– А ты не старайся, легче жить будет.

– Так ведь жалко их.

– И мне жалко, особенно папу. Да разве сладишь с кучей женщин?

– А почему ты не попросишь, чтобы не ссорились?

– Чудная ты! Дети взрослым не указ. Я это давно понял. Лучше молчать и заниматься своим делом.

Я вздохнула:

– Тебе даже хуже, чем мне. Каждый день от жалости страдать приходится.

– Не усложняй. Побесятся и помирятся, родные же.

– А разве после ссор они не станут меньше любить друг друга?

– Что ты все – «любить, любить»! У них и без любви забот хватает, – грубо закончил разговор Леша.

Я смутилась и умолкла.

ПОЧЕМУ В СЕМЬЯХ МАЛО РАДОСТИ?

Сегодня Леша позвал нас с Толей поиграть деревянным ружьем, которое папа сделал ему ко дню рождения. Когда мы вошли в спальню, прабабушка стучала о пол клюкой, и кричала на старшую дочь Люду:

– Перестилай постель, негодная!

– Мама, я уже три раза перестилала, – терпеливо объясняла дочь.