Надежда

– Бабушка Мавра говорила: «Ума нет, – считай калека». Умный не бросит своих детей!

– А ну, брысь отсюда! Я мужчина!

– Мужчина должен защищать детей, – насупилась я.

– Маленький взрослому – не указ, на всю жизнь запомни! – пригрозил мне хвастливый дядька.

– Ты хуже немца. Они чужых детей мучили, а ты – своих, – набычившись, упиралась я.

– Заткнись, дрянь! Прибью!

– Не убьешь. За это в тюрьму посадят, а там, в камере тебя убьют те, у кого дети на воле.

– Гляди, нахваталась! Откуда такие познания?

– На этой же лавочке слышала, как парень девушку любил, а она его – нет.

– Видно, часто на лавочке сидишь? – удивленно вскинул брови мужчина.

– Сижу. Когда хорошая погода. А с тобой не хочу больше разговаривать. Я люблю нормальных людей слушать.

– Не «тыкай» мне!

– Учительница сказала, что «вы» надо говорить тому, кого уважаешь, а ты противный.

– Вот такого сволоченка вырастишь, а он потом будет указывать, как жить!

– Так ничего не понял? Глупый, значит?

– Откуда взялась такая разговорчивая, гнида? – спросил второй, до сих пор молчавший.

– Из детдома.

– Сколько тебе лет?

– Девять будет.

– Ты невоспитанная девочка, со взрослыми нельзя так разговаривать.

– А кто его детей будет делать воспитанными? – огрызнулась я.

– Заткнись! Я своему давно бы врезал! – опять завелся первый.

– За что?

– Чтобы знал, как с отцом разговаривать!

– Как ты с ним, так и он с тобой будет. Лучше бы ему конфет купил. А ты – водку себе. Может, и твой сын таким же противным будет.

– Вместе пить будем. Третьего не придется искать, – расхохотался неприятный собеседник.

Мне стало гадко. Я соскочила с лавочки и побежала в другой конец сквера.

ЧЕМ ЖИВУТ ЛЮДИ?

В этот раз рядом со мной на лавочку присели две женщины: одна совсем молодая, другая постарше.

– …Развод, только развод! Сил больше нет.

– А дети? Безотцовщина?..

Я прислушалась.

– …А ведь какая любовь была! Вся деревня завидовала.

– Знаешь, для меня было безмерным счастьем видеть его, просто прикасаться к нему. Утром за завтраком улыбнется, – я счастлива до вечера. Нежность великая к нему была. Ведь как трудно одной с четырьмя маленькими, да еще хозяйство, огород. Но все не в тягость было, когда любил. Пять лет в раю.