Надежда

Цветные картинки проложены полупрозрачной папиросной бумагой. Я осторожно переворачиваю страницы и разглядываю репродукции. Вглядываясь в лица, понимаю, что эти люди из другой, не нашей жизни. И не только потому, что одежды их яркие, шикарные и сильно отличаются от наших серо-черных, простых. В них – незнакомое мне самодовольство, чувство превосходства, любование собой. А лица окружающих меня людей в основном добрые, грустные, усталые.

– Наши люди лучше. Они не наглые, – поделилась я с Ириной.

– На портретах – богатые и знатные люди.

Продолжая разглядывать картины старых художников, я подумала, что люди с тех времен не очень изменились. И тогда были умные, интересные, и их произведения ничуть не хуже нынешних авторов. Художники эпохи Возрождения мне даже больше нравятся. Может быть, люди тогда меньше знали, но ощущали окружающий мир так же ярко.

– Смотри, это портрет жены артиста Щепкина, – обратила мое внимание к рисунку Ирина.

– Как нарисовать живые глаза, я понимаю, но как художник смог доброту передать? Доброты этой женщины хватило бы на весь мир! Мне хочется, чтобы моя мама была похожа на нее. Пусть это будет портрет моей мамы? Можно?

– Конечно, – улыбнулась Ирина.

Она заторопилась. У нее доклад в художественной школе: «Великая эпоха Возрождения». Ирина впервые взяла меня с собой.

Доклад мне понравился. Некоторых слов я не знала, но поняла, что художники тех времен были удивительно талантливы, изобретали новые методы письма, а жизнь некоторых была очень тяжелой.

Руководитель – молодая, красивая, с плавными линиями рук и шеи, одетая в строгое черное платье, – спросила Ирину:

– Ты все понимаешь, о чем здесь говорила?

– Естественно, – подтвердила девочка. – Иначе не стала бы выступать.

Я не выдержала:

– Вот я здесь в первый раз, но мне тоже все понятно!

Преподавательница взглянула на меня удивленно. В ее голосе прозвучала ирония:

– Я много лет занимаюсь искусством, но не могу утверждать, что все понимаю.

А я уже завелась:

– Так не говорю, что все знаю и понимаю! Доклад поняла, и мне тоже нравятся эти художники! Часами готова смотреть их картины! В них – и радость, и еще что-то хорошее, чего не могу выразить словами. Есть картины, которые мне совершенно не нравятся: на них – толстые тетки. А у Микеланджело женщины красивые. Мадонны – вообще прелесть! А Христос-ребенок не везде красивый.