Что сказал попугай

– Еще бы, он такой же здоровый и басистый, как Фоменко. Я сейчас быстро помою посуду и мы с Дусенькой пойдем, а то ей уже спать пора.

– Не надо, Алеша, я сам.

– Не, такое дело я вам не доверю, от расстройства всю посуду побьете, а генеральша будет ругаться. Нам это ни к чему.

Прошло два дня. Вернувшись со службы, Веселов потоптался в прихожей, затем крикнул, – Геля, мне нужно с тобой поговорить. Та вышла из своих апартаментов, – чего надо?

– Гелечка, ты наверняка поддерживаешь связь с Аней, передай ей, пожалуйста, пусть возвращается.

– Ладно. Но учти, с тебя бутылка шампанского и торт из мороженого.

Генерал поднялся к себе, в дверях гостиной стояла жена. Он бросился к ней и крепко прижал к себе, – Анечка, ты вернулась. Прости меня, я виноват, я больше никогда… Как же мне было без тебя плохо, так по тебе тосковал, даже в спальню не заходил, спал здесь на диване.

– Какой же ты глупенький, хоть и генерал, и голова седая. Я же люблю тебя.

– Знаю, только все равно боюсь. Давай поужинаем, я сейчас все разогрею.

– Не надо, я уже накрыла на стол.

– Ань, ты по мне скучала?

– Еще как. Думаешь легко вечерами сидеть одной в комнате и тупо смотреть телевизор.

– А чего же тогда ушла?

– Андрей, не начинай, а то поссоримся.

– Не буду. Может, ну его, этот ужин? Пойдем вместе в душ, я тебя буду всю-всю целовать, а то уже забыл, какие у тебя сладкие складочки и ямочки под коленками, какие нежные руки и маленькие ушки.

Алексей Дубинин полчаса сидел в машине в ожидании генерала. Наконец не выдержал и позвонил, – Гелечка, у вас все в порядке, а то Андрей Петрович не выходит, на него это не похоже.

– Ой, Алешка, у нас такое случилось, такое случилось, Анечка вернулась.

– Тогда понятно, – засмеялся старший лейтенант и увидел Веселова, торопливо сбегающего с крыльца.

– Извини, Алексей, проспал. Потом смущенно улыбнулся, – жена вернулась.

– Это я уже по вашим глазам понял, вон как заголубели.

– Не выдумывай.

– Ничего я не выдумываю, у вас глаза серые, а как посмотрите на Анну Сергеевну или заговорите о ней, так сразу голубеют. У нас все это давно заметили.

– Что-то вы глазастыми больно стали, – буркнул генерал.