Лунь

Двухъярусная детская кровать, столик и стулья – обычный сейчас набор детской мебели. Это меня не удивило. Но здесь была целая детская площадка и спортивный комплекс: качели и горка, палатка и батут. А между ними всякие спортивные снаряды – турничок, канат, кольца, шведская стенка, тарзанка и беговая дорожка. А на полках – игрушки, книги, настольные игры. Алиса выключила свет и нажала на другую клавишу. Сразу же на потолке и стенах появились разноцветные звезды и созвездия.

– Слушай, я и сам бы хотел здесь пожить,– завистливо произнес я.

– Дети все одинаковы, Сережа,– ее голос был довольный,– им быстро надоедает все свое. Главная игрушка для него – это мама. С мамой везде интересно, а без нее все плохо и скучно.

– Он привязан к тебе?

– Еще как. Может, когда подрастет, будет легче.

– Ты наверно, очень любишь его?– глупо об этом спрашивать, так как я и сам это вижу.

Она не ответила, а потащила меня дальше, в смежную комнату.

– А это моя обитель.

В глаза мне бросилось большое пышное дерево. Оно росло в огромном горшке рядом с окном. В комнате было много зеркал, и в огромных встроенных шкафах и просто на стенах. Можно было сказать, что здесь стены состоят из зеркал, а между ними висят различные комнатные цветы. И здесь был еще один выход на балкон.

– Столько зеркал,– озадаченно сказал я.

– Мой папа любил говорить: «посмотри на себя со стороны». Вот, я и смотрю, чтобы не забыть, кто я такая есть на самом деле,– как-то грустно проговорила она.

– А где твой папа?– поинтересовался я.

– Умер после рождения Матвейки. Он долго болел.

Я увидел стол с компьютером, большую кровать и засмотрелся на нее.

– Матвейка часто спит со мной,– объяснила она.

Я попятился обратно в коридор, чтобы мои мысли не потекли в неправильное русло. Надо что-то сказать, и не думать об этой кровати.

– Слушай,– улыбнулся я,– а у тебя хорошо, уютно. И детская комната такая приятная, веселая.

– Что-то сама, что-то Виолетта подсказала,– Алисе было приятно, что мне понравилась квартира.– Ты еще у нее не был! Там вообще экзотика.

– Представляю, как Ник этим сейчас наслаждается,– хихикнул я.– Ну, ладно, отдыхай.

Я заторопился уходить, и глаза Алисы потухли. Ей хотелось, чтобы я еще побыл. Наверное, одиноко вот так сидеть одной в трехкомнатной квартире, да еще в воскресенье. Но ей было неловко просить меня остаться.