Из жизни иных миров

– Кошмар! – только и смогла сказать Анна Ивановна, хватаясь за сердце.

Виктор побежал за лекарством. Капая его в стакан, проговорил:

– Такие перспективы! Деньги сами пойдут ко мне в руки.

Он принес матери лекарство. Она выпила и прилегла на диван. Тревоги дня и действие лекарства постепенно сомкнули ее глаза. Бедная женщина провалилась в липкую яму беспокойного сна.

– Сахар можно гнать вагонами, выкупить маслобойню, хлебопекарню, – уже засыпая, продолжил Виктор перечень обогащения.

Все больше людей, бросаясь в разные авантюры, оставались ни с чем.

Могущественная Империя развалилась. Она, перестав производить, превратилась в огромный рынок потребления чужих тряпок, продуктов и ценностей. Все это стало благодатной почвой для бандитских структур и продажных чиновников. Начались лихие 90-е.

Вскоре умер отец Виктора, а мать, перестав совестить сына, усердно молилась за него. Была собрана кругленькая сумма. Для Виктора и его друзей эпоха наперстничества закончилась. Теперь этим занимался молодняк и отстегивал своим боссам.

Виктор, Леха и Андрей важно прохаживались по рынку и были уважаемыми людьми. Дорогие шмотки, иномарки, рестораны, девочки стали их атрибутами.

Менялы надолго оказались новой визитной карточкой города. Накаченные бычки были их мощной крышей. Виктор стоял у руля и продолжал фонтанировать идеями.

Стояла глубокая ночь. Яркая Луна освещала большую спальню в добротном доме. На широкой кровати ворочался Виктор. Он недавно с матерью перебрался в этот красивый большой дом.

Жизнь в бараке казалась ему страшным сном. Теперь он крутой бизнесмен и уважаемый человек в городе. Его казна непрестанно пополнялась.

Мать ворчала при переезде, но он-то видел, как при переходе из комнаты в комнату блестели ее глаза. Знала бы она, каким образом достался ее сыну этот дом. Какие проклятия сыплются на его голову.

Где-то там, в глубоком потаенном подвале его подсознания еще рождались терзающие душу мысли, но он быстро загонял их обратно и сажал на цепь, чтобы не мешали жить.

Около кровати стоял журнальный столик в окружении двух кресел. В одном из них лунный луч нарисовал крючковатую фигуру мужчины в клетчатом костюме. Смоль гладко зачесанных волос блестела в лунном свете. Мужчина едва заметным пасом над столом материализовал шахматную доску с расставленными фигурами.

Виктор открыл глаза. Увидев незнакомца в кресле, протер их и уставился на мужчину.

– Прошу, – жестом пригласил мужчина Виктора начать игру.