Среди огнистых камней

Затем, видимо, проявив самообладание, сказал множественным голосом:

– Хотя… ты меня интригуешь и бесишь. Хотел бы я увидеть, где ты обосновался. Неужели здесь? Тесен мир! Или ты выслеживал меня? Где ты пропадал так долго? Ты знаешь, я искал тебя, я был расстроен, что мы повздорили. Но ты как в воду канул, ни намека на след. Неужели папочка постарался со своим святошей? – его голос звучал издевательски оскорбительно. – Он лишил тебя имени, вот в чем была проблема, он хорошо постарался в своей нелепой страсти защитить тебя.

Рауль оставался спокоен и даже не напряжен, выслушивая эти издевки. Его уверенность передалась мне, и я немного расслабилась.

– Послушай, Горг! Эта девушка не будет твоей. Ты забыл самое главное условие, как всегда. Ваши отношения ничем не скреплены, она свободна.

– Что?!– его голос булькнул от возмущения. – Любовь?! Ты опять пытаешься ее протащить? Это… – от слепой ярости он не мог подобрать нужное слово и продолжить свою мысль. Наконец, он прошипел:

– Мер-зо-ость! Вранье-е,– тянул он слова и вдруг взвился ввысь, крутанулся в воздухе, и стремительно понесся вниз.

Полет был похож на хвост кометы, падающей на землю. Он весь искрился синими и розовыми точками, и с силой врезался в купол Рауля. Купол загудел, и по нему пошла вибрация, но он не раскололся от мощного удара Горга. Посыпались еще точечные удары, похожие на то, как дятел долбил дерево. Ни намека на трещину. Мой ужас сменился восторгом. Рауль, все также оставаясь спокойным, поднял руку и из нее высвободился желтый свет, похожий на факел.

– Ты хочешь убить меня, брат? – вкрадчивым притворным голосом произнес он.

«Все-таки брат»,– промелькнуло в моей голове.

– Я не вправе,– грустно ответил Рауль. – Покинь этот мир, чтобы у меня не было соблазна в этом.

– Хорошо… на время…, но не надейся, что я сдамся. Ты знаешь,– вдруг его голос изменился и стал похож на обычный человеческий голос Егора.

– Оставь мне Марию,– четко произнес слова Рауль.

– Как хочешь,– с готовностью ответил Горг,– бери ее.

Его тело начало густеть, приобретая форму Егора. Контуры не были четкими, они расплывались, как в тумане.

– Мы могли бы быть вместе, хочешь – здесь, хочешь – в другом мире.