Принцессы возвращаются домой

– Ты… не такая, как все. Это сразу заметно.

– И что во мне… не такого?

– Да всё.

– Например?

– Ты… не куришь. Не красишься. Не… выражаешься. Насколько я понял, не пьёшь. И вообще живешь, словно бы отгородившись от этого мира стеклянной стеной.

Из всех этих слов она поняла лишь фразу про стеклянную стену.

– Знаешь, мир иногда таков, что это кажется единственно возможным способом самозащиты.

– Но не до такой же степени! Извини, что суюсь, но мне странно, что девица твоего возраста, которую, вроде бы, растили без слуг и без нянек, не знает, где у нее в кухне лежат спички и сковородки, и пытается греть на плите электрический чайник.

– Я… немного рассеянная, а сейчас у меня после наших занятий в голове такая путаница…

– Не хотел бы учить тебя жить, но лично я с семи лет умел не просто разогреть себе супчик, но и сварганить что-нибудь немудреное, вроде каши или яичницы. Ты-то как – умеешь готовить?

– Не пробовала, – честно созналась она.

– Маму бы пожалела. Она целый день на работе, придет усталая и голодная, ты бы ей – раз, и ужин! А то она тебе звонит и напоминает, где суп и котлеты. Не стыдно?..

– Я… у нас всегда так было принято, – смутилась Клава. – Кстати, а ты своим не звонил? Тоже, наверное, беспокоятся…

– Твоя правда! Я законченный свинтус! – хлопнул он себя по лбу и ринулся к телефону: «Санёк, мама дома? Скажи, я бегу, потом объясню, куда делся… Ничего по дороге купить не надо?.

В июне темнеет поздно, и поскольку в половине десятого еще светит солнце, они не заметили, как пролетело время.

– Значит, Клав: спасибо огромное за угощение, извини за дурацкие нотации и помни – завтра я тебя жду к десяти… Хочешь, встречу на остановке?

– На какой остановке?

– Ну, давай на троллейбусной. Не перепутаешь?

– Постараюсь.

– Пока! Привет Катерине Витальне, супчик и котлеты были на высшем уровне!

Родион торопливо умчался, оставив Клаву одну в незнакомом жилище – её теперешнем доме.

19

Пока ещё это было возможно, она принялась изучать обстановку, с минуты на минуту ожидая прихода знакомой ей лишь по голосу матери.

Первым делом она разобралась с тем, что Родион деликатно назвал «удобствами». Этот маленький кабинетик удивил её чрезвычайно. С одной стороны, теснота была ужасающей.