Принцессы возвращаются домой

Она была в пурпурном платье – видимо, уже переодетая к обеду.

– Эвлалия, я слышала, вы недомогаете? – сказала королева грудным голосом, взяв ее за дрожащую и потную руку. – Да, ваш пульс учащён… Нет ли у вас лихорадки, дитя моё?

– О нет… матушка. Я здорова, совсем здорова, – пролепетала Ляля, отведя глаза. – После завтрака была небольшая тяжесть в желудке, но она скоро прошла… Не знаю, почему Селия и дама Норберта так всполошились.

– Потому что от вашей жизни зависит судьба королевства, – торжественно изрекла Килиана.

Ляле еще никогда не доводилось показывать язык королеве, но она не посмела ослушаться.

– Нет, тут всё в порядке…

Килиана слегка приложилась губами ко лбу мнимой дочери.

– Лихорадки и вправду, кажется, нет… Отчего же ваше сердце так часто бьётся, дитя моё?

– Матушка… Ваше величество, я расстроилась, подумав, что мне придется провести такой чудесный день в постели.

– Что ж, разрешаю вам встать. За обедом вам подадут лишь легкие блюда. И при малейших признаках недомогания ставьте меня в известность, моя милая. Ваша скрытность может нам всем обойтись слишком дорого.

Королева в сопровождении дамы Норберты ушла – впрочем, Эвлалия понимала, что фрейлина, проводив Её величество, вскоре вернётся.

Селия молча принесла ей очередное платье – на сей раз розовое, шёлковое, и на шёлковом же чехле.

«И с чего это нужно обращаться со мной как с фарфоровой вазой?», – пробормотала Ляля, расправляя складки на юбке.

– Но, Ваше высочество, – удивилась Селия, – ведь Вы – единственная надежда Мидонии! Странно, что Вы до сих пор относитесь к этому столь легкомысленно!

– Да разве совсем уж единственная? – пожала плечами Ляля. – Из любого безвыходного положения всегда найдётся какой-нибудь выход, пусть неожиданный…

– Боюсь, что Вы так и не осознали всей тяжести…

Договорить Селии помешало возвращение дамы Норберты, которая, придирчиво осмотрев свою подопечную с головы до ног, сдержанно оценила ее преображеие:

– Так в самом деле лучше.