Ядовитый поцелуй

– Уж и слова сказать нельзя, – ворчал сын. – От вас только и слыхать: цыть да цыть.

Батюшка переоделся в рясу, зевая, зажег свечи, подозвал молодых – записать в книге имена. Яурова он знал, ему не задал ни одного вопроса, только Кате:

– Как звать? Чья будешь?

– Екатерина, дочь потомственного дворянина полковника Леонарда Трегубова и польской баронессы Марии Холоневской.

Яуров косился на Катю с выражением, которое говорило само за себя: ну и вляпался я. Да и батюшка перестал писать, глядя поверх очков на девушку, как на сумасшедшую.

Потом попросил повторить медленно, записал и начал обряд венчания.

Вдруг Катя, слушая первые молитвы, поняла, что выходит замуж за человека незнакомого, из другой, далекой среды, которого не знает даже, как зовут. И это навсегда. Это ее приговор, расплата за жизнь, которую она нечаянно получила и теперь обязана забыть все, что было до расстрела семьи…

– Обещалась ты кому другому? – долетел до нее вопрос батюшки.

Перед глазами возник каток, Кате тогда исполнилось пятнадцать.

Коньки скрипели по льду, падал мокрый снег, много фигур рассредоточилось по белому скользкому полю. А она, впервые услышав «я вас люблю, Катенька», никого не видела, только юнкера Вадима, шепнувшего ей волшебные слова, изменившие в одночасье весь мир. Потом был январь семнадцатого, помолвка и счастье от того, что ее жизнь пройдет рука об руку с Вадимом. Поцелуи в темном углу…

Ее чуточку толкнул локтем Яуров, Катя очнулась:

– Что?

– Обещалась ты кому другому? – повторил батюшка.

Каток, «я вас люблю», помолвка, поцелуи – все это в прошлом, к которому нет возврата, значит, его и не было. Катя сказала:

– Нет.

Теперь ее ждала другая жизнь, которой она не знала, лишь чувствовала, что входит в нее голенькой, маленькой, абсолютно беззащитной.

– Венчается раб божий Назар рабе божьей Екатерине…

Итак, ее мужа зовут Назар, он – кубанский казак, борется за советскую власть, а она эту власть, уничтожившую родных и едва не растерзавшую ее саму, ненавидит.

– Венчается раба божья Екатерина рабу божьему Назару…

Из глаз Кати выкатилось по крупной слезе, когда она целовала венец, который батюшка потом надел ей на голову – держать-то некому. Расстаться с прошлым невозможно, его можно только оттеснить и учиться всему заново.

Яуров проводил мать и жену до дома, вывел коней, вскочил на своего, а второго взял за повод и был таков.